- Правда, - кивнул Женя. – только я вернулся, мама мне сказала, что ты звонила, и я снова ушел.
Вместе они подсчитали, что Женя прождал на станции три часа!
Направляясь к катку, они говорили в основном о ребятах из больницы и о самой больнице. Больше говорить было не о чем, но они уже пришли к замерзшему пруду. Как все изменилось с прошлого раза! Будто включили массу дополнительных гирлянд. Каток светился розово-рыжим светом, повсюду толклось множество людей, почти все они были возраста Юли или чуть старше. Кто-то принес с собой магнитофон и включил громко музыку. Хотелось разбежаться и нырнуть в эту пеструю толпу веселящихся людей. «Как по телевизору. - подумала Юля. – Все катаются, падают, сбиваются в кучу-малу, смеются». Вдвоем они спустились по берегу и сели на его заснеженный край. Женя встал на колени и принялся завязывать ей коньки.
- У тебя шнуровка, как у хоккеиста. – сказал Женя.
- Да?
Юле было все равно, главное кататься. Быстрее! А этот Женя так долго копается.
У него были совсем другие коньки, не фигурные, а какие-то пластиковые, с защелками вместо шнурков, больше похожие на роликовые коньки. Ботинки запихнули в рюкзак Жени и вместе покатили по кругу. Вокруг сновали «катальщики», как Юля назвала их про себя. Ну не фигуристы же! По льду мчались очень ловкие ребята, они бегали наперегонки, играли в догонялки, закладывая лихие виражи, иногда разбегались и резко останавливались, выпуская из-под лезвий фонтан снега. Ловко, ничего не скажешь. Однако на катке Юля не увидела ни одного, кто хотя бы отдаленно походил на фигуриста. Юля ехала вперед и разглядывала окружающих.
«Хм. Ну, надо же! – промелькнуло в голове. – А я думала, что даже стоять на коньках не научусь, а я еду по прямой не хуже других!»
Тут люди стали прицепляться друг к другу, образовывая длинную «змею». Они держались за пояс впередистоящего человека и позволяли другим цепляться так же за себя.
- Спорим, все они даже не знакомы друг с другом! – произнес Женя.
- Так чего же мы стоим и ждем! – воскликнула Юля и поспешила к собирающейся «змее».
Она крепко сжала бока куртки стоящего впереди молодого человека. Он лишь весело рассмеялся. За Юлей встал Женя. Тут же, за несколько секунд, за Юлей выросла длиннющая часть «змеи». Живая конструкция двинулась вперед и, набирая ход, заскользила вдоль пруда. Вот это да! «Змея» извивалась и то и дело поворачивала. На поворотах Юле были видны разные ее части. Удивительное чувство! Ведь, все эти люди, действительно, не были знакомы друг с другом, но участвовали в одном развлечении вместе. Веселье, словно электрический ток, передавалось по цепи от головы к хвосту. Как радостно ощущать себя частицей целого! Хвост постоянно прирастал новыми катальщиками. На одном из резких поворотов «змея» развалилась и все попадали на лед. Смеясь и отряхиваясь, люди поднимались сами и помогали подняться другим. Снова собрались в «Змею» и снова заскользили по льду. «Змея» еще несколько раз распадалась и собиралась вновь. Юля смотрела на это все уже со стороны. Теперь ей хотелось кататься одной. Она всматривалась в лед под ногами, ей хотелось остаться наедине с ним. «Что-то он мне скажет?» Скольжение по льду имело свой характер и будто что-то говорило. «Это какой-то таинственный разговор. Со льдом, с белыми, как снег коньками, может быть с зимой». – думала Юля. Ей все казалось живым и одушевленным. Хотелось остаться здесь одной, без этой праздничной толпы и этого надоедливого Жени, вцепившегося в ее руку.
Женя «проводил» ее, доехав до станции метро «Проспект Вернадского». Оба прощались, обещая созваниваться.
- Может, поцелуешь меня? – спросил Женя.
- Ну, вот еще! – отпрянула Юля.
Женя сел в поезд и уехал. Юля пошла домой, думая о том, что такого «катка» ей мало. «Надо искать каток. Каток с тренером!» - твердо решила она.
* * *
Зима наступила повсеместно. Пробралась холодная белая плутовка всюду. В газетах стали печатать зимний прогноз погоды и изображать снег. Минусовая температура стойко держалась на городских термометрах. Все пруды давно замерзли и сама Москва-река стала во льду. В городе начали заливать уличные катки и хоккейные коробки во дворах.
В этом году даже залили старую коробку возле почты. С буграми и ямами, зато своими руками, руками небезразличных родителей. Возле Юлиного дома почистили замерзавший каждую зиму пруд. Как-то вечером Танька Дурнова, одноклассница и соседка, предложила Юле выйти на пруд, покататься на коньках. Коньки у Таньки были старые, советские, с облезшей краской и затупившимися лезвиями. Такие коньки передавались по наследству и со временем изнашивались, краска отваливалась от них кусками, а сам ботинок становился таким мягким, что его можно было натягивать на ногу как носок. Танька вытащила такие коньки откуда-то с балкона или запущенных антресолей и вместе с Юлей они пошли на пруд. Отчего-то Юле не хотелось говорить Таньке о своем увлечении. Сказать ей, значило сказать всей школе, а отношения со школой у Юли складывались тяжелые. Поэтому свои коньки пришлось оставить дома и лишь посмотреть, как каталась Танька. Катя по пятаку чищеного льда, Танька кричала, падала, ползала на четвереньках, Юле постоянно приходилось ее поддерживать и поднимать. Таня предложила покататься на коньках Юле, но Юля отказалась. «Нет, лучше на своих. И только!» - решила она. Из темноты неожиданно явились еще две одноклассницы. Как не протестовала Таня, они отняли у нее коньки и тоже попытались покататься, но постоянно поскальзывались и падали. «Хоть бы себе носы поразбивали» - думала Юля. Видимо, у Тани, упрашивающей отдать коньки, были те же самые мысли. (Ненависть и взаимные издевательства были нормой в их школе). Швырнув коньки Дурновой, одноклассницы, матерясь, ушли. Юля с Таней поплелись по домам. «Каток. Искать каток» - настойчиво билось в Юлиной голове.