Зимняя тема, как уже упоминалось, пробралась в газеты. И вот, в одной из газет был напечатан список катков Москвы. Сама статья посвящалась спортивным секциям города. В первом выпуске печатали адреса секций тенниса, борьбы и шахмат, во втором – катков. Следуя газетной вырезке, Юля принялась обзванивать катки. В газете была представлена информация о катке, как туда добраться, и о наличии на нем секций и сеансов массового катания.
* * *
- Добрый день, это каток «Серебряный»?
- Да, а что вы хотели?
- У вас ведь есть секция фигурного катания?
- Есть, а что?
- Я хотела бы туда записаться! Сколько это стоит и когда можно подъехать?
- Сколько стоит - тренер скажет. А сколько вам лет?
- Пятнадцать.
- Ха-ха! Это вы уже старушка! Ваших детей возьмем, а вот вас нет!
Юля бросила трубку.
- Хам!
И она разразилась слезами. Это был не первый отказ. А… миллионный? Сколько раз в последнее время ей говорили «Вы уже старая. Вас учить никто не будет! В фигурное катание приводят детей! Забудьте!». Но как можно забыть о своей мечте? Юле казалось, что она сходит с ума – как же это так, почему я должна жить по чьим-то дурацким правилам?! Как можно запретить человеку кататься? Да, приглашают на массовое катание, но это не то, совсем не то, что нужно! Ей нужен тренер, который научит ее правильно кататься на коньках! Юля расстраивалась и плакала. Вся газетная вырезка была исписана ее примечаниями «На этом катке – только хоккей» или «Есть только массовое катание по ночам», большинство катков были зачеркнуты – те, что так категорично отказались от девушки. В ее голове начал формироваться образ реального мира фигурного катания. Алчные родители, ради наживы притаскивающие своих чад на каток, к престижному тренеру для занятий престижным видом спорта. Пусть поучится, как следует, если надо - купим дорогие коньки и костюмы, если надо - арендуем лед, тренера купим, хореографа – да пожалуйста! И если ничего не получится, всегда есть время отправить его на экономический или юридический факультет – это тоже престижно, и там (юристу, экономисту) денег не меньше, чем фигуристу платят! А слава? Да бог с ней, главное – деньги! (К сожалению, этот мотив звучит и по сей день). А с другой стороны такие же алчущие тренеры, ждут своих «богатеньких буратин», бросают перед клиентом свои звания. Посмотреть вашу девочку, вашего мальчика? Что ж сделаем одолжение! Да! Невероятно талантен! Утром хореография, вечером каток. И «наша Лялечка не успевает, она же – фигуристка!» Как часто, впоследствии, Юле приходилось видеть этот разноголосый табор нянек, мамок и бабушек, крутящихся вокруг «дитятко ненаглядного» и попеременно предлагающего то сок, то шоколадку, то конечки протереть, то чехольчики одеть. Юлю тошнило от этого всего. Это не было фигурным катанием по ее мнению. И она ждала совсем другого.
Мама Елена Владимировна видела страдания дочери, но ничего не могла сделать. Ну как сказать, как объяснить своему ребенку, что все мы живем в мире несправедливости и жестоких правил, душащих любую индивидуальность, убивающих любую мечту? Поживет, набьет себе шишек, пару раз разочаруется, и смирится, станет как все, тихой, смирной, серой… И это еще за счастье можно принять, а что делать, если она попробует бороться, против течения пойти? Не жизнь, а горе…
* * *
Четверг. Тот декабрьский четверг Юля запомнит на всю жизнь.
По четвергам учащиеся старших классов ходили учиться дополнительным предметам в расположенный поблизости межшкольный учебный комбинат. Сегодня, во второй половине дня, Юле предстояло идти на занятия по делопроизводству и машинописи, занятие скучное, но полезное. Она долго спала с утра, потому что в остальные дни, кроме выходных, надо было вставать рано. (Зимой Юля делала зарядку вечером). Затем она открыла глаза. Комнату заливало солнце. В квартире было тихо-тихо, мама уже ушла на работу, а кошка, должно быть, спала в соседней комнате. Юля потянулась, встала с кровати и прошлепала на кухню. Далее она все шлепала из кухни в ванную, из ванной в комнату, по пути отыскивая нужные тетради и бросая их в школьный рюкзак. Где-то на ходу она позавтракала всухомятку, затем налила себе чаю и с чашкой уселась, сложив ноги, на незаправленную кровать. Глотая чай, она изучала результаты обзвонов катков. Больше почти ничего не осталось, всего одна попытка. Она взяла трубку и позвонила. Короткий разговор. Да, это каток. Да, это тренер. Да, у нас учатся только дети. Нет, вы уже старая для фигурного катания. Нет, мы вас не возьмем. Нет, приезжать не надо. Вы что, не поняли?!