- Ты это серьезно? – проговорила потрясенно Юля.
- Чтобы не падать, надо ехать! – отрезала Люба и попыталась разогнаться, но снова упала, еще сильнее приложившись об лед.
За весь вечер Люба смогла несколько раз прокатиться по прямой, потом ей надоело падать и она запросилась домой. Для Юли время тоже прошло в пустую – она сильно беспокоилась за подругу, а кроме того, не могла никак уложить в голову это впечатление от неловкости человека на льду. «Значит и такое тоже бывает! - думала она. – Значит, падающие на катке люди не дурачатся?» Много дней спустя Люба звонила ей и жаловалась на синяки по всему телу.
- Хорошо еще ничего не сломала! – сказала она в конце. – И как ты катаешься?
- Меня больше интересует вопрос, почему ты не катаешься! Мы же вместе фехтовали!
- Ну и что?
- Ну, я думала, раз примерно одинаково фехтуем, значит, и кататься будем одинаково… (значит люди показывают разные результаты в разных видах спорта, вне зависимости от своей физической подготовки!) Тебе надо еще раз попробовать!
Но Любу теперь на каток было не затащить. Юля переключилась на папу. «Папа всегда хмурый и усталый. Ему-то каток прописан! Кроме того, в прошлом занимался хоккеем. Пусть вспомнит молодость!» – решила она. У папы, на захламленном общем балконе коммуналки, ржавели старые хоккейные коньки. Он почему-то согласился на безумную идею дочери покататься на катке. Скользил он уверенно, но грустно. Может, и вправду «вспомнил молодость» и не все воспоминания были веселыми.
Зато маме на катке понравилось. Юля впервые вывела маму на лед на крытом катке «Радужный», что в Переделкино. Маме все нравилось – музыка, шум, прохлада, но не само катание, потому что оторваться от борта ей никак не удавалось. «Еще один странный случай» - подумала Юля. К своему удивлению, она обнаружила, что многие люди, как и ее мама, «ходят по бортикам». По-другому это назвать было нельзя. Нет, не вдоль бортиков, а именно «по бортикам» - люди хватались за борта и, переставляя руки, продвигались вперед. Стоило кому-нибудь из них «оторваться» и скользнуть в сторону, они тут же падали на мягкое место и порой выкатывались на середину, в самую гущу катающихся, откуда их потом с трудом доставали. Юля расспрашивала маму, что ей мешает катить вперед. Тут было много причин «страшно», «ноги не гнутся», «нет равновесия», «не могу осознать пространство». Интересно, почему для одних лед – это ковер для гимнастических упражнений, а для других – космическое пространство, порождающее чувство невесомости?
Однажды Юля узнала и о другой особенности катальщиков. Как-то вечером на любимых Чистых прудах, Юля встала в темный уголочек и стала отрабатывать движение назад «змейкой». Выходило хлипенько и неуверенно. Юля то злилась на себя, то хотела плакать от разочарования. Неожиданно ее напугал тихо подкативший сзади мальчик. На вид ему было лет двенадцать и он с удивлением смотрел на Юлю.
- Как ты это делаешь? – потрясенно спросил он.
- Делаю что? – не поняла Юля.
- Катаешься «спиной вперед»!
Юля честно постаралась объяснить, но сама сбилась и закончила неуверенно:
- Вот так катаюсь и все! Мне сложно это объяснить! – сказала она, и дабы не расстраивать мальчика, добавила. - Но ничего трудного здесь нет!
Мальчик, все равно расстроившийся, уехал.
«Ничего трудного здесь действительно нет, но тогда, почему у меня плохо получается?!» - подумала Юля. Много позже, люди, уверенно стоящие на коньках, признавались ей «А вот назад никак не получается! И как это вы катаетесь «спиной вперед»? Неужели это какой-то феномен – одни могут, другие нет?
* * *
В том, что «одни могут, а другие – нет», Юля очень скоро убедилась. И это не имело никакого отношения к фигурному катанию.
Школа… С ней всегда было много проблем. Юля училась неровно – где-то пятерки, а где-то двойки и ничего среднего. Но дело даже было не в оценках, а в людях. Самым счастливым временем в школе было то, когда классное руководство вела пожилая Зинаида Ивановна. Она действительно любила детей, что среди учителей встречается редко, обращалась с ними не слишком строго, больше времени отводила разговорам и поучительным примерам. Многие ее считали смешной, неумной, но в ее классе всегда царила дружеская атмосфера. Устраивали праздники с конкурсами и маскарадом, ходили в овраг на пикники, на экскурсии. Но класс из тридцати пяти человек не самого лучшего поведения ей из года в год становилось тащить все тяжелее, в восьмом классе новым руководителем стала невзрачная, скупая на эмоции дама, но и ее можно было принять. Увы, на Юлину беду в школу принесло новую учительницу по алгебре и геометрии – Ирину Юрьевну, впоследствии переименованной Юлей в Дурьевну и просто Дуру. Она очень боялась потерять свое место учителя, поэтому, как могла, льстила классу, становящемуся неуправляемым. Заискивая перед детьми относительно обеспеченных родителей, ставя хорошие оценки законченным двоечникам-хулиганам, она пыталась заслужить себе дешевую учительскую популярность. Это было еще ничего, так, пустяк. Но ее назначили новым руководителем класса, в котором училась Юля и для последней настали плачевные дни. Здесь, наверное, стоит упомянуть о характере этой школы вообще.