Особое место занимала для Юли физкультура. Ее преподавал смешной дядька, полковник, бывший армеец, Анатолий Тимофеевич. Он обладал невнятной речью и неудержимой фантазией. Привыкнув отдавать команды громким голосом, он также разговаривал с окружающими, а по другой привычке – работать в «боевых» условиях, он любил приспосабливаться к любым школьным трудностям. Для него не составляло труда, например, провести баскетбольную баталию в актовом зале при наличии незащищенных окон и зеркальной стены или играть в волейбол на улице не через сетку, а через ветку дерева. Он вел все спортивные секции после уроков, устраивал матчи и соревнования, выезжал с учениками на межшкольные соревнования. Также ему приходилось мести беговую дорожку или перекапывать песок в песочнице для прыжков в длину с разбега. Дурнова любила шутить с Анатолием Тимофеевичем. Она брала лопату и копала вместо него.
- Ты что, Дурнова, делаешь? – спрашивал физрук.
- Могилку вам копаю, Анатолий Тимофеевич… - отвечала Таня.
- Ты, Дурнова, дура, что-ли? – смеялся Тимофеич.
Юле всегда было сложно сдать нормативы по физкультуре, но начав заниматься на стадионе «Торпедо» она сильно нагнала в развитии и теперь прыгать в длину или бегать на скорость для нее не составляло труда. Тимофеич тоже удивлялся переменам. Юля стала нередко посещать волейбольную секцию. «Дополнительное физическое развитие только поможет в фигурном катании» - думала она. Если заниматься спортом, то одно спортивное занятие неизбежно притягивает к себе другое и в целом получается настоящая спортивная жизнь.
* * *
Еще в прошлом сезоне Диана Ефимовна объявила, что их переводят на другой каток. Их же площадку, служившую катком вот уже многие годы, отдавали под теннисный корт (деньги-деньги), а им разрешили кататься на полузаброшенной площадке внизу, за стадионом. Диана Ефимовна была очень расстроена этой новостью, а Юле было наплевать, ведь для нее каток «просто переехал». И она не ошиблась. Новая площадка оказалась более просторной, хоть и находящейся в глуши. Забор площадки примыкал к каким-то одноэтажным строениям, напоминающим гаражи или курятники. Часто в зимних сумерках можно было различить то огонек в окошке, то серый дымок из трубы, тогда создавалось впечатление, что там кто-то живет. За загадочными коробочками расстилалась река. В морозные зимние дни она насылала туман, но чаще с реки дул пронизывающий ветер, под которым нелегко было кататься фигуристам.
Под трибуной стадиона обнаружилось целое «затрибунное пространство». Здесь располагались раздевалки, тренерские, подсобные помещения. На второй этаж, представляющий собой, скорее, широкий балкон, вела покатая долгая лестница от самого стадиона. На этом широком балконе Диана Ефимовна устраивала тренировки, когда стадион был занят. Между тренировочной площадкой и выходом на трибуны была установлена палатка, гордо именующаяся «спортбар». Фигуристам отвели раздевалку длинную и узкую, сразу рядом со входом, окрашенную еще советской краской. Окна в раздевалке, узкие длинные полоски света под самым потолком, никогда не мылись и никогда не открывались, внизу под ними, почти на самом полу, вдоль стены тянулись батареи, но их тепла не хватало для того, чтобы согреть это помещение. По всему периметру раздевалки висели разнокалиберные крючкастые вешалки, а на полу стояли три низенькие спортивные лавки. От старой громоздкой двери со стеклом и деревянными поручнями с обеих сторон, к зиме протянули «резинку» - дорожку из положенных в ряд резиновых ковриков. «Резинка» выходила на улицу, в длинный коридор с косыми опорами трибуны и вела затем через дорогу к высокой ограде, за которой блестел каток. Диане Ефимовне выделили совместную с Куликовой тренерскую.