Залили каток в декабре и маявшиеся уже несколько месяцев фигуристы высыпали на лед. Юля, отчаянно нуждавшаяся в часах катания, приходила теперь первой и спешила на лед, еще до начала тренировки. С катка было видно, как к раздевалкам тянутся сперва ученики, а затем, деловито размахивая пакетом, Диана Ефимовна. Юля каталась все тренировки подряд – со средней и старшей группой, а затем, пока занимались малыши, она каталась на территории для массового катания, самостоятельно отрабатывая навыки. Несколько раз с ней оставались и сестры Мельниковы, но не особо впечатлились идеей оставаться по вечерам на катке. Они спешили домой к ужину и учебникам. А на катке становилось пусто и мрачно, зато утихал ветер, дующий с реки. Иногда включали небольшой прожектор, он слепил глаза, зато кататься в его свете было интересно – при вращении в перекрещивающихся лучах прожектора и остальных фонарей тень фигуриста рассеивалась на множество мерцающих силуэтов. Такой эффект иногда можно наблюдать на показательных выступлениях.
Каток часто заливали, заливали вручную и для этого раскручивали длинные шланги. Порой на поверхности оставались продавленные и замерзшие следы чьих-то сапог или длинного шланга. «Раненный каток» - про себя думала Юля. Для нее он был все равно, что живое существо. У катка, как и у самой зимы, есть душа, и не тронь, не береди ее, не то пожалеешь. Ей казалось, что рай – это такая ледовая страна на небесах и там все передвигаются исключительно на коньках. «А умру я так – думала Юля. – Просто пойду на каток, будет сыпать снег большими и частыми хлопьями, и скоро снег закроет собой все вокруг, и тут издалека, медленно проявляясь на белом фоне, ко мне выйдет северный олень – дух зимы и севера, я сяду на него, и он увезет меня в другую страну, на небеса».
Юля часто из-за чувства недостаточности времени катания, посещала и другие катки города, там ей часто встречались люди, замечательно стоящие на коньках. Многие из них удивляли девушку выполнением двойных прыжков или красивых вращений в различных позах, но что-то было в них, что нередко отталкивало ее. Многие из них, по мнению Юли, были «уродами». «Уроды» приходили на каток с единственной целью – похвастаться своим умением кататься на коньках. Большинство из них прихватывали с собой друзей для гарантированной публики, другие же после исполнения какого-либо элемента с ожиданием смотрели по сторонам в поисках восхищенных взглядов. «Отвратительно!» - думала Юля. Бывшие фигуристы, а ныне «уроды», позволяли себе недопустимое, по мнению Юли, поведение – плевали на лед, катались в одежде и с сумками, болтали по телефону. Но еще хуже, когда «уроды» среди восхищенной публики подыскивали себе «учеников». Как-то на одном катке Юля увидела комическую и в то же время отталкивающую пару – двух девиц неопределенного возраста, замотанных в толстые куртки и с рюкзаками за спиной. Одна из них играла в «фигуристку», может быть в далеком прошлом она ею и была, но теперь «уродка» делала вращение, а в это время за ее спиной летел по воздуху ее набитый рюкзак. Вторая, ее восхищенная «ученица», смотрела на этот кошмар, раскрыв глаза и обалдев. «Ну и чучело!» - фыркнула Юля. Ей было обидно за эту пародию на катание. «Ну, учили тебя с детства годами кататься на коньках, выполнять элементы, а что такое фигурное катание ты так и не поняла! – давала Юля мысленный посыл «уродке». – Никто ты после этого. Никто. Так что иди – убейся об стену, бедняжечка!» Вообще подобного «фигуристического мусора» было полно на массовом катании. У этого явления были, разумеется, свои предпосылки и Юля уже на «Торпедо» столкнулась с ними.
В этом новом, только начавшемся сезоне, было полно новеньких, правда, только в младшей группе. Мамы и папы тащили своих неразумных чад в фигурное катание. Юлю, лишенную подобного давления со стороны родителей, всегда смешили такие дети. Кого-то тащили в музыкальную школу, и ребенок был обречен долгие годы напролет мучить скрипку или долбить по пианино, кого-то толкали в балет, а кого-то тащили за уши в спорт. И главное родители никогда не спрашивали, чего хочет ребенок, они уже наперед загадывали ему карьеру. И хорошо выходило, если они «угадывали», но чаще всего получалось наоборот. Так, одним вечером, когда Юля направлялась к раздевалке, она стала случайной свидетельницей очень показательной сцены, развернувшейся между «мамочкой» и ее сыном. Мать привела маленького мальчика на каток. Очевидно, она уже загадала, что тот вырастет чемпионом и с лихвой отплатит ей гонорарами за олимпийские медали, но вот, чего она не учла – мальчику катание не нравилось, он капризничал, плакал и хотел домой. Мать, лупя его по всем частям тела, наверное «наставляла его на путь истинный». Вспомнив, что находится в людном месте, она прекратила лупить его и принялась строго допрашивать – что говорила ему тренер, почему он не послушался, почему ему не нравится кататься.