- Ее нет дома – говорила мама. – Она уехала на представление.
Молчание.
«Блин! Дура звонит! – догадалась Юля. – Из школы!»
- Ну и что? А она не хочет с вами сниматься…
Молчание.
- Ну, наверное, в этом не одна она виновата…
Она отперла дверь и вошла в квартиру. Мама подавала ей знаки, очевидно, пытаясь объяснить, кто звонит. В трубке кто-то кричал. Юля даже разобрала истеричные нотки Дуры Юрьевны.
- До свидания… - произнесла удивленная мама и положила трубку.
- Мам, проездной дай.
Мама принесла проездной. Она была еще под впечатлением от истеричной училки.
- Ты, главное, не волнуйся! – сказала мама Юле.
На утро понедельника вся школа со слов Дуры Юрьевны знала, что Юлина мама поливала по телефону грязью учительницу, весь класс и всю школу… Юле была объявлена война. Все негодовали и считали своей обязанностью подойти к ней и лишний раз объявить о своей неприязни. Двоечник, оказывавший Дуре определенные услуги интимного характера в обмен на пятерки, подошел и прямо сказал Юле «Тебя убить надо!». Другие просто бросали ей матерные оскорбления и пожелания всяческих бед. Объяснять, что училка все наврала, было бесполезно – никто не поверит. Поверила только учительница по русскому и литературе. Она на своей шкуре испытывала «милость» класса и была невысокого мнения о классной руководительнице.
Уроки алгебры и геометрии и так проходившие в полном бедламе, к весне стали просто невыносимы. Дура Юрьевна любила визитеров, естественно мужского пола. От природы не наделенная ни умом, ни приятной внешностью, эта носатая коротышка сильно ощущала свою невостребованность у мужчин. В каждом старшем классе она искала себе мальчика, считающегося себя уже выросшим из трусов. Помимо поиска непосредственной физической близости, ей нравилось быть окруженной вниманием противоположного пола всегда, также она поощряла всяческие похабные шутки в классе. Кто-то из учеников записал на магнитофон секс по телефону, и Дура с ажиотажем слушала эту запись на перемене, окруженная своими глупыми учениками. Она позволяла выражаться матом на уроках, пить кофе и есть любимчикам, включать записи похабных приколов. Часто на ее уроках отсиживались парни из других классов, прогуливавшие занятия. Весной Дуре приносили букеты из ворованных с городских клумб тюльпанов, или от нечего делать мучили на уроке насекомых. Для Юли же это было сущим кошмаром. С детства, не понимая ее тяги к живой природе, ее часто дразнили «гринписом». В старших классах высмеивали ее привычку собирать дождевых червей после дождя (чтобы положить их в безопасное место, где их не раздавят, и где они не потонут). Сидеть на уроке, на котором издеваются над живым существом, будь-то муравей или муха, Юля не могла. На одном из уроков присутствовали такие визитеры – любимчики Дуры Юрьевны, у которой они одним видом потных подмышек вызывали неподдельное возбуждение. Один из них поймал шмеля и, вырвав ему жало, привязал к нитке. Измученное насекомое тянулось улететь, но не могло вырваться из лап садиста. Урок был в самом разгаре. Садист периодически отпускал похабные шутки в отношении шмеля, и класс разражался смехом. Юля сидела, вцепившись ногтями в стул, парализованная ужасом.
«Интересно, что будет, если я сейчас возьму нож… - возникла у Юли мысль. - и ключи! Да… главное ключи – запереть класс и чтоб никто не выбрался!» Она представляла себе, как вытянутся их рожи, когда они поймут, что скоро их ждет смерть. Ей было бы не жалко выпустить кишки каждому из них, она думала, что сделает лишний подарок этой земле. А потом… потом ее посадят? Сможет ли она убить их всех? Вряд ли, для этого нужно что-то сильнее ножа. А потом она сядет в тюрьму на веки-вечные и из-за кого! Каких-то уродов и свиней! А так хотелось еще пожить, заглянуть за поворот – что-то там? Юля сбросила с себя морок. Она ясно ощущала свою беспомощность, несбыточность мечты уничтожить биомусор. К горлу подкатывала истерика. Она встала, смела с парты все вещи в рюкзак и направилась к выходу. В этот момент ей под ноги упал поврежденный шмель. «Он не сможет больше жить! – знала она точно. – Я бы не смогла» Через все ее существо уже прошло ужасное – ее уже поймали, надругались над ней, разорвали ее тело и привязали к мерзким пальцам садиста. Последний рывок и она на полу в ожидании конца, потому что иного пути нет, жизни уже не будет и остается одно – умереть, прейти от ужаса к благостному несуществованию. Хлоп! Юля раздавила шмеля и растерла его тело по полу – чтоб наверняка. Ей хотелось умереть. Класс разочарованно загудел – его лишили игрушки. Юля пронеслась к выходу, вылетела в холл и изо всех сил хлопанула дверью.