- Не ну нормально?!! – визжала в след Дура Юрьевна. – Обалдела совсем, что-ли?!!
Юля бежала домой сломя голову, слезы застилали глаза. Ей хотелось умереть. Дома она расплакалась. Ах, если б в юном возрасте мы уже знали все ответы на все вопросы и знали точно, как поступать в том или ином случае, то и Юля тогда бы обратилась, куда следует, и Дуре Юрьевне пришлось бы отвечать за свои поступки. Увы, в нашем, лишенном справедливости мире, сволочи здравствуют, а хорошие люди мучаются. Юля не была сволочью, поэтому ее судьба предписывала ей мучиться. Она была совершенно одна и не знала, что делать. Мама же твердила ей «только доучись» (толи из-за ощущения личной невозможности бороться, толи из-за осознания безрезультатности борьбы в этой стране).
На уроки алгебры и геометрии Юля больше не ходила. Это не вызвало большого скандала, так как приближался последний звонок. Дверь, впрочем, повесили обратно, штукатурку собрали веником, а к ненависти сволочей примешался страх – а вдруг чего выкинет? Но жадная до ярости свора ждала свою жертву. Каждый из этой оравы, по сути, представлял из себя тупого человечка-недотыкомку, без ума, без цели в жизни, без осознания реальности. Эти «дети», прокурившиеся и пропитые насквозь, интересовались очень узким кругом вещей. Они слушали Децла и Бритни Спирс, дарили друг другу на день рождения резиновые фаллосы, и даже не представляли себе, что на свете бывают какие-то музеи. Нет, они не нюхали клей и не загонялись хитрыми таблетками, они убивали себя ежедневно простым оскотиниванием. Лучшим примером деградации был Пашка Денисов – симпатичный веселый парень, с быстрым умом и хорошими физическими данными. Он отлично играл в футбол, был капитаном команды. Он любил футбол и бредил им. Но что-то всегда шло рядом с ним. И он деградировал. Если людям не суждено увидеть, как в быстром темпе из обезьяны выходит человек, то на примере Денисова можно было увидеть обратный процесс. Интересно, что даже постоянное употребление в речи матерных выражений наложило свой отпечаток на него. Он как-то «испортился». Раньше всех из класса начал курить, а затем и пить. Казалось бы не такие уж страшные преступления, а все ж таки! Половое развитие далеко опережало отставшее умственное, и мальчик стал просто «озабоченным». Наверное, его следовало бы отправить на изучение в какую-нибудь закрытую психиатрическую клинику, но родители не могли смириться с фактом, что их сын, мягко говоря, балбес. Денисов долгое время ходил в школу и даже неизвестно как уворачивался от класса коррекции. Это по-прежнему был симпатичный молодой человек, он получал от родителей деньги и тратил их на себя – модная куртка, модный пирсинг, модная стрижка. У Денисова была уникальная черта – он умел нравиться любому человеку с первого взгляда. Особенно девушкам. Он обладал замечательной улыбкой, что называется «улыбкой Гагарина» - чистой, веселой, неподдельной, и когда он улыбался, то всем тоже хотелось улыбнуться, верить в то, что все хорошо. Многие новенькие девушки, едва увидев Денисова, тут же влюблялись в него, однако, проходило некоторое время, и они бежали от него прочь, как от чумного. Даже в среде свиней, как называла сверстников Юля, Денисов выделялся своим упадком. Он деградировал. Забросив умственное развитие, он целиком отдался спорту, но и тут ему вскоре пришлось сдаться – он бросил и футбол. Теперь он представлял из себя какого-то вытащенного на солнце крота. Он не знал, куда идти и чем заняться, зато знал, как болит голова после похмелья, или как совратить девушку. Он красил волосы в тон моде, а одежда, даже сама кожа, наверное, были пропитаны сигаретной вонью. Кое-как он закончил девятый класс и ушел из школы, но не мог найти свое место в жизни и постоянно околачивался где-то возле школы. Кажется, он сам не понял, как оказался на обочине. Иногда он приходил в школу и с недоумением смотрел на своих бывших одноклассников, не понимая, как это так – он отдельно от всех. Кроме него в школе было полным-полно дураков (когда Юлю спрашивали, в какой школе она учится, она так и отвечала «В школе дураков!»), но все они имели терпение «досидеть» до одиннадцатого класса.
Итак, куча подростков, не занятая ни учебой, ни трудом, не имевшая даже хобби, превратилась в дикую свору. И свора, по привычке, ждала дешевых развлечений. Юля несколько дней не ходила в школу «просто так» (ведь эти дни можно провести с огромной пользой – сходить в кино или музей, покататься на крытом катке или просто погулять в парке на природе, наблюдая за жизнью животных и растений. Разве школа может такое дать!) и узнала, что за это время своре удалось довести до слез учительницу русского и литературы. Юле невозможно было осознать, как ее воспринимали в классе, однако ее положению позавидовала вдруг Дурнова. Она вспомнила свои долгие годы в статусе «парии из парий», а поскольку ее, несмотря на общие застолья, все так же доводили, решила «обидеться». На следующем уроке литературы, когда учительницу вызвали куда-то надолго и класс остался без надзору, Танька притащила из класса алгебры нож – здоровущий тесак. Дура Юрьевна так привыкла к частым застольям в классе, что в углу, на тумбочке поставила электрочайник, а в самой тумбочке хранила чашки и этот самый нож. Нож часто присутствовал в шутках полудурочных Юлиных одноклассников. И вот теперь Дурнова притащила этот нож и стала угрожать вскрыть себе вены прямо на уроке. Юля знала, что та блефует, но ей не нравилось, что перед ее носом размахивают здоровенным ножом. Кто-то смеялся над Дурновой, кто-то подзадоривал, большинство же занимались собственными делами – так этот ежедневный дурдом всем приелся. Наконец, один парень все-таки отнял у Дурновой нож, на чем ее пустая эскапада закончилась. Прозвенел звонок, и все двинулись прочь, а так и не вернувшаяся учительница не узнала, что ученица на ее уроке «резала себе вены».