* * *
Проучившись в группе недолго, Юля все равно вынесла для себя много нового и полезного. Например, она узнала, что знаменитыми фигуристами просто так не становятся. Хорошо катаются и прыгают многие, а выходят вперед только единицы. И эти единицы не случайны, если принимать во внимание «смертоубийство» чемпионата Москвы. Из разговоров тренеров, Юля узнала, что на самом «начальном» этапе – чемпионате Москвы, платились ТАКИЕ взятки, за каждое место, что простого фигуриста туда не подпускали даже на пушечный выстрел. Теперь она поняла, почему ни Свете, ни этой «приме» Саше никогда не светит и не светило большое чемпионство. Это просто было невозможно. И никак не зависело от уровня мастерства.
Юле, впрочем, было наплевать на соревнования и чьи-то медали, теперь она каталась для себя. Медленно, но верно она осваивала элемент за элементом. К сожалению, ею никто не занимался здесь. В начале года придумывалась программа для группового выступления и ее разучивали все, привлеченные к выступлению. Юля туда никогда не попадала из-за своего низкого уровня. Самой тренировки как таковой никогда не проводилось, и Юля отрабатывала элементы где-то в дальнем углу. Туда же ссылались новенькие и те, кто не принимал участия в будущем выступлении. Часто тренер просила Юлю «заняться новенькими». Юля сперва честно занималась с ними, но потом поняла, что так только лишается своего времени для катания. Ей надоело это навешивание на нее «лишних» учеников. Кроме того, она обнаружила, что выполнение элемента в «углу» и выполнение его же при пользовании всем катком – разные вещи и в итоге получаются разные результаты.
Ее учеба в колледже тем временем шла полным ходом. Студентов засыпали парами, а на дом давали столько, что приходилось на выполнение заданий тратить выходные. Многих учебников не хватало на всех, поэтому их не давали на руки, и приходилось просиживать часы в библиотеке. Домой Юля уходила поздно. Вместе с этим она, по привычке уважать спорт и все с ним связанное, попыталась подружиться с учительницами физкультуры. Их было две и обе они были неприветливыми. Первокурсники, сдав зачеты по бегу и прочей ерунде, зимой начали заниматься в бассейне. Юля научилась плавать довольно быстро и теперь со смехом и грустью вспоминала о невозможности еще летом сдать зачет по плаванию. Студенты все также учились с утра до вечера шесть дней в неделю, только по субботам в первую половину дня.
Однажды, Юля решила взять с собой обед в колледж и сразу же поехать оттуда на занятие ОФП к третьему тренеру «Радужного». Эти занятия проводились во второй половине субботы, и измотанная и загруженная Юля никогда не успевала на них. Тут она, собрав все силы, решилась поехать. Занятие в спортивном зале бассейна вела очень строгая тренер. Видя лень и безразличие учеников, она не находила лучшего способа влияния, чем крик и оскорбления. Юля, отупев от напряжения, повиновалась каждой команде тренера. Та, заранее не представляя Юлю как фигуристку, даже не цеплялась к ней. Тренировка только называлась ОФП, но ничего «общего» для всех здесь не было. Только подкованный спортсмен мог выдержать эту эстафету упражнений в бешеном темпе. На следующее утро Юля не могла встать с постели. Ноги и спина сильно болели, и при каждом движении по ним будто пропускали ток. Будильник на телефоне пропищал в кромешной темноте. Воскресенье, раннее утро. Где-то за дверью возилась мама – ей на работу в утреннюю смену. Юля с большим трудом поднялась и на негнущихся ногах поплелась в кухню. В такую рань есть не хотелось. За окном, на улице было темно и пусто, по проспекту проезжали редкие машины, и не верилось, что автобус действительно придет. Вдвоем они вышли на спящую улицу. Мама повела Юлю к остановке. Они взялись за руки, потому что под ногами блестела замерзшая дорога. Возле остановки уже стоял автобус, и надо было бежать. Юля кое-как, ковыляя и прихрамывая, а заодно и поскальзываясь на обледенелом тротуаре, двинулась к автобусу. Водитель с интересом смотрел на «инвалида» и ждал, открыв дверь. Юля ввалилась в салон, и автобус понес ее по проспекту. Через несколько остановок ей пришлось выйти на голый, обдуваемый всеми ветрами перекресток и ждать следующий автобус. Когда она вышла у катка, город все еще спал, а над головой светились звезды. Доковыляв до бассейна, она села на лавку первого этажа и начала переодеваться. Ничего кроме этой убогой лавки, лепившейся вдоль стены, здесь не было и фигуристам приходилось стелить полиэтиленовые пакеты на пол, вставать на них ногами и так переодеваться. До занятия хореографией можно было переодеться и в туалете, скрывшись от людских глаз, но так рано утром посетителей в бассейне почти не наблюдалось. После хореографии же все спешили на каток и, плюнув на приличия и стеснительность, переодевались прямо в фойе на лавке.