- А главное у нас - это заговор и готовящееся выступление, - одобрительно подхватил вице-премьер Райзен.
- Вот именно! - Даксель энергично взмахнул рукой. - Если нам уже многое известно, почему бы не нанести упреждающий удар?!
- Не выход! - с угрюмым нажимом произнес премьер-министр. - Нам пока известны только возможные исполнители. Главари прячутся в тени. Накрывать надо всех.
- Но у нас уже есть довольно серьезные фигуры! - возразил Даксель. - Тот же Нимарш. Если прижать его, он, думаю, даст выходы как на генералов, так и на финансистов.
- Нимарш рассмеется нам в лицо! - проворчал Маклент. - У нас нет ничего, кроме слов. И вы представляете, что это такое - арест известного политика? Какой вой тут же поднимется в прессе, которую мы на самом деле не слишком-то и контролируем?!
- Такое могло быть при Зинесе VI, моем деде, - тихо сказала Териа. - Но я не хочу, чтобы это было при мне. Нас и так постоянно пытаются обвинить в тирании и беззаконии. Нельзя давать им реальных поводов. Все должно происходить по закону.
- Ну, да. Только очень сильное и уверенное в себе правительство может позволить себе открытые судебные процессы против высокопоставленных заговорщиков, не успевших проявить себя, - громко и немного насмешливо произнес Даксель. - И то, очень большая вероятность, что такой процесс в любом случае назовут сфабрикованным и сфальсифицированным, что бы на нем ни говорилось, и какие бы признания ни делались.
На несколько секунд в кабинете повисла тишина.
- Можно взять менее раскрученные фигуры, - предложил Маклент-младший. - Например Крайденк. Кстати, охрана дворца никак не отреагировала на появление здесь Нимарша и компании. Их будто бы здесь и не было!
- Их вообще никто не видел, что заставляет подумать о тайных ходах, - нахмурился Таркин. - Кроме того, меня настораживает, что во время разговора было названо единственное имя - Крайденка. Зная Менглера, допускаю, что он мог бы и солгать, чтобы выглядеть более убедительным перед Гилдейном. А безоружные или имеющие только патроны с резиновыми пулями или мелкой дробью охранники - это из служебной внутренней инструкции о предотвращении провокаций.
- Может, это и так, - пожал плечами Райзен. - Но не забывайте, что Крайденк - свояк генерала Бордигана, командующего Центральным округом, а он не скрывает своих республиканских убеждений.
- Поэтому далеко не факт, что он участвует в заговоре, цель которого - посадить на трон Гилдейна, - заметил Таркин.
- Хотя будь у заговора какая-либо иная цель, Бордиган вполне сошел бы за одного из его руководителей, - задумчиво произнес Райзен. - Этот человек способен на... резкие поступки!
- Генералы-заговорщики - это не слишком опасно, - скривился премьер-министр. - Воюют не они, а солдаты и офицеры. Они же, в основном, настроены промонархически. И за Крайденком есть, кому проследить. Вообще, он хорош на своей должности, не стоит устраивать реорганизацию накануне событий.
- Хорошо, не Крайденк, - вернулся к основной теме Маклент-младший. - Но разве мало других фигур, которых мы могли бы изъять для допроса?
- В том-то и проблема, что нет! - взорвался премьер. - Я не доверяю спецслужбам, а для открытия официального дела нам пока не хватает улик!
- Причем тут улики?! - громогласно удивился его сын. - У меня найдутся специалисты, которые разговорят кого угодно! По крайней мере, экстренно размотать заговор, устранив большую часть его участников, будет менее рискованно, чем ждать выступления и пытаться подловить их на контратаке!
- Нет! - решительно покачала головой Териа. - Я не буду поощрять незаконные аресты! Тогда чем мы будем отличаться от них?!
- Когда речь идет о государственной безопасности, вопросы о законности должны уходить на задний план, - веско сказал Даксель.
- Да, риск очень высок, - поддержал его Эргемар. - И я боюсь за тебя!
- Я тоже, - тяжело вздохнул Таркин. - Описанная сегодня схема с отречением, высылкой в Гордану, а затем - на другую планету мне кажется надуманной и слишком сложной. Ее придумали специально для трусоватого и не отличающегося жестокостью Гилдейна. Думаю, вас с Драйденом будут просто убивать!
- Правильно! - Эргемар зябко повел плечами, но голос его все-таки не дрогнул. - Мне тоже показалось, что Менглер говорит неискренне. Может, смешать им карты? Переехать в другое место или отменить бал через две недели?
- Увы, это не реально, - с грустью произнесла Териа. - В Кептелле нет больше подходящих зданий, а ведь придется переезжать не только нам, но и правительству. А отменить или перенести на другой срок зимний бал, после того как мы заранее объявили об этом за два месяца и выслали все приглашения, - это невозможно!
- Ну да, как написано в одной книге, легче дать себя убить, чем устроить скандал в гостях, - с горькой иронией сказал Эргемар. - Ты же все равно собиралась уезжать отсюда после объявления о зачатии ребенка. Просто надо будет сделать это раньше, не на балу. Пусть он состоится, но пройдет уже без тебя! Эти тайные ходы, которые ведут и в нашу спальню, меня откровенно пугают!
- Все это можно сделать! - премьер-министр хрипло прокашлялся. - Но тогда обесценивается наш главный козырь: мы знаем время, место и способ! И поэтому я бы не хотел ничего менять, чтобы не вспугнуть заговорщиков. Они могут перенести выступление на другой день, изменить свои планы. А так мы будем готовы. И тайные ходы, когда мы о них узнали, могут стать нашей сильной стороной, а не их!
Премьер выглядел как настоящий боевой генерал, отдающий приказы, и Эргемар в очередной раз поразился силе его духа. Маклент точно знал, что ему осталось жить не больше двух недель, но вел себя как ни в чем не бывало и, более того, даже активно обсуждал планы, одним из важнейших условий которых являлась его смерть.
Впрочем, кто знает, может, для него быстрый уход и в самом деле предпочтительнее томительного угасания?! Эргемар видел, что премьер сильно болен. Ежик его седых волос будто бы поредел, бледное, покрытое морщинами, лицо похудело и осунулось. Маклент напоминал ему линкор, уходящий на дно на ровном киле и до последнего отстреливающийся из уцелевших орудий.
Тем временем, Таркин, Райзен, Маклент-отец и Маклент-сын, а также время от времени вставляющий пару реплик Даксель перешли к обсуждению конкретных деталей. Речь зашла о том, как лучше всего использовать двойников, которые во время попытки переворота будут играть роли Эргемара и Терии.
Эргемар знал, что премьер еще осенью подобрал на эти роли парня и девушку, приговоренных к расстрелу за мародерство и бандитизм и согласившихся сыграть в игру со смертью, ставками в которой были жизнь и свобода. Тогда он принял это как должное, но сейчас, когда действительно пришло время реально подставлять двойников под пули, эта мысль внезапно вызвала у него отвращение.
Кроме того, ему казалось, что в сегодняшнем обсуждении они упустили что-то важное, о чем-то забыли, чего-то не учли. И самое главное, он даже для себя не мог понять и сформулировать, на чем именно они могли проколоться, и не мог подтвердить свои подозрения ничем, кроме смутных ощущений. Териа, тоже чувствовавшая его настроение, сидела с тихим и грустным видом, словно нахохлившийся воробушек. Эргемар воспринимал исходящее от нее усталое опустошение и хотел только одного: пусть это скорее закончится.
- Давайте пока на этом прервемся, - внезапно сказала Териа, обрывая спор Маклента и Таркина. - Мы все устали, а такие вещи нужно обсуждать на свежую голову. Пусть каждый подумает, до завтра.
Проводив всех, Териа буквально повисла на шее Эргемара.
- Спасибо, что ты мне подсказал, что надо заканчивать, - шепнула она ему. - Я очень устала. Пойдем спать.
- Тебя не смущает, что за нами могут наблюдать? - вспомнил Эргемар, остановившись на пороге спальни.
Териа еле заметно покачала головой.
- Теперь это будут свои. Да и ничего такого они сегодня не увидят. А если что-то и увидят, так пусть завидуют!