-Я понимаю твоё мнение, но принять его не в силах – отчеканила я, от чего мама вздрогнула рядом с отцом – я не обвиняю вас ни в чём и никогда! – процедила я, глядя на слегка огорчённую маму – при этом не хотелось бы стать препятствием в вашей личной жизни, может это и звучит весьма грубо с моей стороны, но это действительность! Мама дала мне жизнь, вы оба воспитали меня, дали имя и фамилию, позволили начать писать свою историю, по сценарию, который придумала исключительно я, а не по принуждению, вы разрешили стать той, кем я являюсь сейчас, а не внушили способы своего заработка и существования – отчеканила я, смотря в остолбеневшую фигуру отца и волнующуюся маму – теперь же, я хочу позволить и вам прожить жизнь так, словно вы делаете это в первый раз! Не отвергайте моё желание наполнить вашу жизнь новыми, свежими, неиспользованными красками, создателем, которых мне бы хотелось стать, однако не считайте себя эгоистами только потому, что примите моё предложение, так как для меня – это будет значить обесценивание моего труда, и возможности стать стимулом вашего бесконечного счастья и искренней любви друг к другу.
-Чем же мы заслужили такую удивительную дочь? – роняя слезу, спросила мама дрожащим голосом, когда папа коснулся её затылка и опустил её голову себе на плечо, которое спустя пару секунд покрылось солёной жидкостью.
-Вась, можем ли мы в чём-то тебе помочь? – интересуется, искрящийся от счастья и гордости папа, поглаживая маму по голове, успокаивая её истерику.
-Мам, я не помню, чтобы раньше ты была такой плаксой – воспротивилась я.
-Действительно – смахнув, подступающую слезу рукой, согласилась мама – выйдя замуж за твоего папу, я не могла поверить, что удосужилась обрести не только счастье, но и крепкую спину, которая прикроет при любом непредвиденном случае. А вот когда родила тебя, наконец-то осмелилась принять то, что – это не сон, а самая настоящая явь, которая стала мне опорой на всю оставшуюся жизнь. Но вот, когда твой папа впервые взял тебя на руки, я буквально растворилась, а точнее все висевшие на соплях сомнения, которые сжирали меня изнутри испарились – глядя на папу влюблёнными глазами, прошептала мама – спустя пару лет, я стала относиться к этой удаче, как к чему-то обычному, поэтому и разрешила себе показывать слабину, лишь рядом с тем человеком, который стал моим домом – закончила она, поцеловав папу в щёку, хоть и снова покрылась красным оттенком по контуру лица и шеи, от чего папа слегка усмехнулся от её реакции на собственные действия и взял её ладонь в свою огромную, спрятав ото всех и вся….
-Ясно – сухо, пробормотала я, ощутив тяжесть внутри себя, от того, что все мои цели на будущее были напрямую связаны, а точнее привязаны к одному человеку, который так же подарил мне дом в своём обличии и так же заставил его рухнуть на моих безмолвных глазах.
57
57 глава
Димитрий:
Установив слежку за моей Василисой, я приступил к устранению видимых помех, которые оказались на моём пути слишком неожиданно.
-Дима, когда ты уже образумишься? – напряжено поинтересовался отец.
-Отец, я же говорил, что не стану твоим приемником – процедил я.
-Не пойми меня неправильно, но всё же я должен описать тебе сложившуюся картину на сегодняшний день, хотя бы словесно – сложив ладони воедино и облокотившись о край своего стола, произнёс он.
-Я инвалид – холодно, произнёс я – можешь не напоминать и, как бы я не хотел, больше у меня не выйдет рассекать по спортивной площадке с мячом в руках – процедил я, ловя напор отцовских карих глаз.
-Всегда поражаюсь твоей самоотверженности, несмотря ни на что, только вот, это и есть тот самый аспект, который мне бы хотелось развеять и устранить с корнем – отчеканил отец, наклонив голову вперёд, давая мне прекрасный обзор на его зловещую ауру, находясь с ним наедине, однако будучи его сыном, мне известно, что не был я его кровным родственником, то подвергся бы лишению социального статуса и сравнялся бы с землёй.
-Хочешь, чтобы твой хромой сын сидел в царском кресле самого известного офиса страны и перебирал бумажки, в тот момент, как перед его глазами будут пролетать мячи, и оглушать крики болельщиков – воспротивился я.
-Как бы то ни было, ты прекрасно понимаешь, что былое не вернуть – услышав эту фразу, я обрушил всю свою мощь, которая когда-либо была в моих конечностях, и ударил в стену, побелка которой тут же посыпалась на пол.
-Ложь! – прошипел я, переводя взгляд на ошеломлённого моим поведение отца – я сделаю всё, чтобы вернуть то, что позволило мне дышать полной грудью, жаждать свободы и любить – зло отчеканил я, злясь не на отца, а на самого себя, потому что эта фраза обрела для меня совсем иной смысл, а не то, что должна была бы преподнести мне с уст отца. В моей голове и перед глазами, сразу же всплыл образ моей улыбающейся Василисы, улыбка, которой посвящено неизвестно кому, от чего я непроизвольно сжал кулаки, костяшки которых начали нарывать из-за того, что я согнул ладонь с такой силой, что любой свежий шрам бы разорвался бы на месте, а швы превратились бы в огромные щели из ниток.