-Станешь ли ты моей женой? – спросил до жути знакомый голос, я буквально через экран мобильника ощущал, как бьётся её сердце и как она дрожит.
Неизвестное мне ощущение сковало меня изнутри, кулаки самопроизвольно сжались, что аж кровь с вены взяли бы в два счёта, так как её не пришлось бы искать. Всё тело начало гореть, как будто меня облили бензином, а потом подожгли. От одной только мысли, что она станет чьей-то женой, меня охватила ярость. Первым, что пострадало, стало зеркало в ванной комнате, которое я разбил голыми руками, точнее одной, потому что вторая сжимала телефон. Глядя на себе в разбитое зеркало, по которому стекала моя горячая кровь, которая прямо сейчас бурлила сильнее, чем извержение вулкана «Везувий» я видел рассвирепевшего хищника, у которого из под носа уводят добычу, которой он грезил с самого начала, которую он хотел съесть сам, которую он хочет скрыть от нынешнего мира и оставить лишь для себя…
-Нет – раздался тихий голосок по ту сторону телефона.
Она сказала…нет! Чёрт возьми, я ещё никогда так не радовался, как сейчас, глядя на себя снова, в отражении миниатюрного осколка зеркала был парень с окровавленной рукой по локоть вокруг которого было настоящее место побоища, по обе стороны от меня находились пятна крови, которые стекли по зеркалу и накапали на белый ковёр, но меня это совсем не волновало, потому что то, что принадлежит мне никогда не перепадёт, кому-то другому! Только через мой труп! Я даже не удосужился смыть с себя кровь, а побежал на выход, чтобы встретиться с ней в парке, в котором она время от времени проводит свободное время по слухам и по разговорам между строк со своими родителями по телефону, когда ей хочется побыть на едине с собой, и который по счастливой случайности находится от моего дома всего в часе езды.
-Господи милостивый – мама схватилась за сердце, увидев мои руки – куда ты?
-Всё хорошо мам – успокоил я её – я скоро вернусь – мама прикрыла рот обеими руками и испуганно смотрела мне вслед – уже всё хорошо – прошептал я вылетев из дома, заводя автомобиль.
18
18 глава
Василиса:
Кто бы мог подумать, что человек, который спасёт меня дважды, будет именно он. От одного вида Леонида меня начало выворачивать наизнанку, а когда ему, что-то взбрендило в голову сделать мне предложение, то я была готова взять лежащий рядом десертный нож и вскрыть себе вены, чтобы окунуться в эйфорию и забыть тот злосчастный день. Но глаза мамы, которые так напугано, всматривались в смену моего настроения не дали мне совершить этот резонансный порез, который вызвал бы шумиху и стал бы самым настоящим фиаско в моей счастливой жизни… На улице смеркается, на часах пол седьмого вечера, а я в рубашке и тех же штанах, что и раннее, только теперь они не кажутся такими тёплыми, как днём. От моего дома до парка, в который я прихожу раз в год, чтобы напомнить себе о том, как бывает хорошо скрыть кровь и слёзы от посторонних глаз, потому что чужие слёзы и кровь на их теле вызывают большую реакцию, но не всегда искреннюю. Присев на лавочку, на которой восседала ворона, я всё никак не мгла понять, что же он хотел? Имя моё он узнал от медсестры, в кабинете которой хранится моё личное дело, но вот мои предположения о том, что он не будет мне названивать, провалились с красочным треском, ведь именно он снова и снова спасает мою лживую шкуру. Посидев на лавке около дести минут, я начала сомневаться, что его звонок был вовсе правдив, может он и не собирался приезжать или просто сейчас где-то усмехается над моей доверчивостью. Город скрыт пеленой тени и мрака, в такое время суток гуляет молодёжь, а зависимые слоняются в поисках дозы. Мне здесь делать нечего, иначе придётся с этих пор вспоминать не только гадкие прикосновения Леонида, но и руки, какого-нибудь нездорового наркомана. Встав с места и направившись вглубь парка, я не собиралась оборачивать, чтобы снова упасть лицом в реальность, понять, что помочь себе смогу только и я и то, что люди называют поддержкой, для меня считается жалостью. Наверняка обо мне есть множество сплетен в университете, начиная с того, что я сплю с Савойловым и, заканчивая тем, что я душевнобольная, потому что не вожусь с ними. Теперь же я оказалась ещё и наивной, раз предположила, что едва знакомый парень станет ехать ко мне в такое время. Не оборачиваясь назад, я ускорила шаг и ступала шаг за шагом в направлении чащи центральной аллеи, где когда-то я ловила бабочек и каталась на спине у папы.