-Спасибо, что подвёз – вполголоса пробормотала она, даже не взглянув мне в глаза.
Дверь щёлкнула в знак того, что выход разблокирован, но всё же я решил, что ей ещё рано покидать эту машину…
-Стой! – скомандовал я, слишком рьяно, от чего она снова вздрогнула, как осиновый лист и резко развернулась ко мне лицом, которое буквально кричало, даже орала «пощади» - я не собираюсь тебя расчленять, Василиса, хватит смотреть на меня так, словно я какой-то людоед! – вспылил я, потому что меня достало это безразличие с её стороны, пока я мысленно утопаю в ней, она отдаляется всё дальше и дальше.
-Мне пора – испуганно, протараторила она и дёрнула свою руку, но на этот раз у неё не вышло вырваться так быстро, потому что моя хватка оказалась сильнее, чем я предполагал.
-Я тебе так противен? – закричал я, а она ещё сильнее вжалась в сидение, которое пропиталось её запахом кожи, с этого момента эта машина не подлежит мойке!
-Отпусти, умоляю – да, что с ней такое? Что она из меня монстра какого-то делает? Может я и не романтик, но уж точно не садист.
-Хорошо, хорошо – я отпустил её запястье, от чего там остались синие полосы, которые ярко выражены на её тонкой, фарфоровой коже – только не убегай, пожалуйста – взмолился я, а она всё продолжала оглядываться по сторонам, и схватилась за поручень, который ведёт наружу.
-Почему ты хочешь, чтобы я осталась? – в её вопросе больше ответов, потому что её глаза говорят больше, чем испытывает её тело. Она буквально зрительно пролистывает сцены из триллеров, а не просто спрашивает меня об очевидном.
-Потому что мне это необходимо – отчеканил я – Василиса, что с тобой чёрт возьми, ты что была в Афганистане и тебя контузило, почему ты такая запуганная? – выпалил я, а она в свою очередь громко сглотнула сгусток нервов и отвела взгляд, но я бережно схватил её за подбородок и повернул так, чтобы её глаза смотрели в мои – связано ли это с тем паршивцем? – она напряглась, значит, я на правильном пути – что он с тобой сделал? – прорычал я.
-Я просто не привыкла находится, с кем-то так близко, вот и всё – она пыталась звучать уверенно, но её голос дрогнул.
-Не заговаривай мне зубы, спящая красавица – нежно, произнёс я – когда люди не переносят прикосновения, они говорят об этом или наглядно дают понять, что им противен тот или иной человек, но в случае с тобой это, что-то вроде предвестника опасности – высказался я – когда тебя кто-то касается ты буквально замираешь, твоё тело покрывается мурашками и неустанно дрожит, словно ты ожидаешь какого-то подвоха, следующего действия – пояснил я, свои доводы – ты становишься статуей без эмоций и мыслей, ты просто проживаешь то, о чём никто не должен знать по твоему мнению.
-Тебя это не касается – яростно, выпалила она и выдернула свой подбородок из моей стальной хватки – спасибо за вечер – уже более спокойно произнесла она, когда вышла из машины и захлопнула дверь. Её шаги были рваными, а походка напоминала антилопу, за которой охотится гиена, что же её так надломило, что она так сильно заперла в себе всю боль?
24
24 глава
Василиса:
Ещё одно подтверждение того, что сближаться с людьми не стоит, потому что они постоянно требуют ответы на все заданные ими вопросы, а я не хочу отвечать на них. Димитрий оказался через чур любопытным, однако я не сумею рассказать ему детскую сказку на ночь, да и не собираюсь в общем.
-Добрый вечер – пропела я.
-Как провели время? – ах, да точно, я же вроде, как гулять уходила, а не на знакомство с родителями своего фальшивого парня, неудобно получилось…
-Мы хорошо провели время – процитировала я.
-Голодная?
-Нет, мы были в кафе – солгала я.
-Ты же не любишь еду в заведениях и еду на вынос, что с тобой такое, Вась? Ты не заболела случайно? – мама подошла ко мне, чтобы померять температуру, но я отошла назад и усмехнулась с её реакции.
-Всё нормально со мной, мы были в кафе с домашней выпечкой – надо же, с каждым разом у меня выходит всё лучше и лучше, скоро стану настоящей лгуньей.
-Ладно – недоверчиво, оттянула она, а я прошла на кухню, чтобы попить воды – скажи честно, вы уже целовались? – вода, что должна была течь по стенкам моего желудка, растеклась на обеденном столе.