– Потому что он твой друг, Амос. Люди просто не подвергают риску жизнь своих друзей.
– Ну хорошо, Алекс, я твое замечание услышал и понял.
– Неужели? До следующего раза, когда ты снова нарушишь свое слово?
Какое-то время все молчали.
Наконец Амос повернулся к Марсу и сказал:
– Как дела в Алабаме?
Марс уселся на высокий табурет, и Джеймисон налила ему кофе, хотя было видно, что она продолжает сердиться на Декера.
– Неплохо. Я поработал со школьной футбольной командой, после чего решил немного отдохнуть.
– Ты живешь там? – спросил Декер.
– Снимал дом на короткий срок. Теперь собираюсь подыскать что-нибудь постоянное. Быть может, здесь. – Он посмотрел на Амоса. – Как ты на это смотришь, Декер? Чтобы я жил здесь?
– Мелвин, ты можешь жить где хочешь, – ответил тот. – Если пожелаешь, можешь купить себе собственный особняк.
– Я провел двадцать лет в тесной коробке, зачем мне особняк? – усмехнулся Марс. – Я там заблужусь.
– Здесь полно уютных местечек, – сказала Алекс. – И тут весело. Есть чем заняться.
Марс пригубил кофе.
– Значит, ребята, вы над чем-то работаете? Я хочу сказать, помимо того, что произошло вчера вечером.
– Если Декер не отвлекается на то, чтобы его убили, да, мы кое над чем работаем, – подтвердила Джеймисон, еще раз сверкнув взглядом на Амоса. – И дело весьма запутанное. Пока что особого продвижения нет.
– У этого чувака фамилия должна быть «Запутанный», – Марс кивнул на Декера. – Но если он в чем-либо не сможет разобраться, в этом не сможет разобраться никто.
– Ну, возможно, это как раз такой случай, – пробормотал Амос и плюхнулся на табурет рядом с Марсом.
– Не хочешь рассказать, что к чему? – спросил тот.
– Слышал про того типа, который застрелил женщину прямо перед входом в Центральное управление ФБР? – спросила Джеймисон.
– А то как же. Несколько дней назад за обедом видел это по Си-эн-эн. И еще раз видел, когда сидел в аэропорту.
– Ну, так вот, это то самое дело.
– Нам известна часть того, что произошло, – сказал Декер. – Но мы не знаем, почему Уолтер Дабни застрелил Анну Беркшир.
– Мы полагаем, его принудили сделать это шантажом.
– Шантажом? Это еще как?
– Это конфиденциальная информация, Мелвин, – сказала Джеймисон.
– Эй, как ты думаешь, кому я могу проболтаться? – фыркнул Марс. – Да я здесь никого не знаю!
– Судя по всему, Дабни украл секреты, связанные с военным заказом, который выполняла его фирма, – сказал Декер. – Он продал их, чтобы раздобыть деньги и помочь своей дочери. Ее муж должен был расплатиться с плохими ребятами за игорные долги. Русская мафия. Или он платит, или расправляются со всей его семьей.
– Проклятье… Значит, этот Дабни оказался между молотом и наковальней?
– Он совершил предательство, Мелвин, – сказала Джеймисон.
– Да, Алекс, но речь шла о его семье. От такого не отмахнешься.
– Итак, вот что нам известно, – продолжал Декер. – Но мы практически ничего не знаем про Беркшир. Нам не удалось найти между ними никакую связь. Впрочем, возможно, ее и нет, если Дабни принудили к этому шантажом. Из чего следует, что мы должны попробовать разработать Беркшир и выяснить, кто мог хотеть ее смерти.
– Богарт и Миллиган занимаются Дабни, – вставила Джеймисон.
– А тот застрелился, правильно?
– Да, но у него была неизлечимая опухоль головного мозга, – сказала Алекс. – Он в любом случае умер бы через полгода или даже раньше. Так что, возможно, ему было все равно.
Нахмурившись, Марс медленно покачал головой.
– Ого! Шантаж, игорные долги, опухоль головного мозга… Над этим Дабни явно сгустились тучи.
– Все это очень печально, – согласилась Джеймисон. – Если тебе когда-нибудь покажется, что день не задался, вспомни о том, что произошло с этим человеком. Его родные раздавлены.
– Что насчет той дочери, чей муж втянул его в эту грязь? – спросил Мелвин.
– А что насчет нее? – спросила Джеймисон.
– Ну, наверное, она чувствует себя плохо?
– Это действительно так. Мы видели всё своими глазами.
– Да, понятно. Но что ей мог сказать ее старик?
– А что он мог ей сказать?
– Ну, насколько я понимаю, все эти азартные игры были большим секретом?
– Ты прав, – подтвердил Декер. – Жена Дабни ни о чем не подозревала. Как и остальные сестры. По крайней мере, они так утверждают.
– Так что, возможно, с этой дочерью Дабни был более близок. Такое бывает: у родителей более доверительные отношения с одним из детей. И если Дабни совершил что-то противозаконное, чтобы ей помочь, после чего его стали шантажировать, заставляя совершить еще что-то плохое, возможно, он говорил с ней об этом.