– Черт возьми, Декер, а чем, как ты думаешь, мы занимаемся? – воскликнул Миллиган.
– Но теперь у нас есть больше исходных данных. Если Беркшир была русской, это легко проверить. Если она являлась посредником шпиона в государственном ведомстве, это также можно изучить. У нас появились ниточки, просто надо их распутать.
– Если Беркшир действительно помогла стране и получила за это приличную сумму, – сказал Богарт, – наверное, это тоже можно проследить.
– Но как все это объясняет то, что Дабни ее убил? – спросила Джеймисон. – Нам известно, что он похитил секреты, но это произошло совсем недавно. – Она посмотрела на Браун. – Вы можете как-либо доказать, что Дабни и Беркшир работали вместе?
Харпер замялась.
– О, во имя всего святого, вы можете по крайней мере кивнуть или покачать головой? – теряя терпение, воскликнула Алекс.
Браун покачала головой.
– Хорошо, так какая между ними связь? – повернувшись к Декеру, спросила Джеймисон.
– Не знаю, – вынужден был признать тот. – Но что-то подсказывает мне, что если мы найдем ответ на один вопрос, то получим ответы на все вопросы.
Браун взяла удостоверение.
– Я могу проверить, когда в РУМО использовались удостоверения такого типа. Они у нас регулярно меняются, так что это даст нам некоторые временные границы.
– И Беркшир не просто так сохранила сообщение от КГБ, – заметил Декер.
Браун кивнула.
– Я изучу его вдоль и поперек. Возможно, в нем что-то кроется.
– Ну, а гибкий диск? – спросила Джеймисон.
Богарт взял дискету.
– Давненько никто из нас не видел подобную штуковину… Мы отдали ее в техническую лабораторию. Того, что на ней было, больше нет. По крайней мере, ничего связного.
– Текст был на русском языке? – спросила Джеймисон.
– Там вообще одни нолики и единички, – ответил Росс. – Полная бессмыслица.
Декер взял куклу.
– Ты ведь не ждешь, что она что-нибудь даст? – спросил Миллиган.
Амос погладил кукле волосы.
– Я ничего не жду. Я просто следую туда, куда меня ведут улики.
У него запищал телефон. Это было напоминание о встрече с Нэнси Биллингс.
Декер встал.
– Как сейчас, например. Пошли, Алекс.
Глава 39
Нэнси Биллингс было лет под сорок; светлые волосы, свободные манеры и кольцо в носу. Она ждала в кафе, одетая в джинсы и шерстяной свитер. Все заказали кофе и устроились за столиком в углу.
– Чистое любопытство: вам разрешают носить кольцо в носу в католической школе? – спросил Декер.
– Нет. Я ношу его, когда не на работе. В церковно-приходской школе все по-прежнему очень строго. Как для учителей, так и для учеников.
– Итак, что вы можете рассказать нам об Анне Беркшир? – спросила Джеймисон.
– А что именно вы хотите знать? Я хочу сказать, я была потрясена случившимся.
– Вы с ней разговаривали, общались?
– Да. Анна несколько раз замещала меня. Когда я болела или ходила на курсы повышения квалификации, а пару раз мне приходилось уезжать из штата, чтобы помогать матери… У отца старческая деменция.
– Печально это слышать, – сказала Джеймисон.
– Анна была очень хорошим учителем, она строго выполняла план урока, знала, как держать себя в классе. Я ни разу не слышала, чтобы на нее жаловались.
– Но вы с ней общались? – спросил Декер.
– Да. Я встречалась с Анной после того, как она меня замещала. Она рассказывала о том, что было на уроке. Также мы несколько раз ходили в кафе. Наверное, я была у нее единственной подругой. Я хочу сказать, больше Анна ни о ком не рассказывала.
– О чем вы разговаривали?
– Ну, если хорошенько подумать, говорила по большей части я. Анна молчала. Даже не могу сказать, были ли у нее родственники. Я имею в виду, сама она ни о чем таком не говорила.
– Но о чем-то она говорила?
– Об уроках. Об учениках. О состоянии образования в Америке.
– И что думала на этот счет Беркшир? – спросила Джеймисон.
Биллингс нахмурилась.
– Если честно, она была не в восторге. На ее взгляд, детям в школе слишком легко. Нужно с них больше требовать.
– Вам известно, что она жила в роскошной квартире стоимостью несколько миллионов долларов и ездила на роскошном «Мерседесе»?
Красноречивым ответом на этот вопрос стало ошеломленное лицо Биллингс.
– Что?.. Понятия не имела. Я считала, что она такая же бедная, как и я. Я хочу сказать, она мне ничего не говорила.
– Что еще?
– Мои ученики жаловались, что Анна очень строгая и не допускает шума в классе. Но я хочу сказать, что для школы это не так уж и плохо. Если дать детям волю, они очень быстро отобьются от рук. Однако Анна, похоже, умела добиваться уважения.