– Какое это имеет отношение к тому, что случилось?
– Мы стараемся установить определенные моменты, связанные с этим происшествием. И на первом месте – связь между вашим отцом и жертвой.
– Я же говорила вам, что мне ничего в голову не приходит, – сказала Элли.
– Натали говорила с вами? – Амос пристально посмотрел на нее.
– О чем?
– Об игорных долгах своего мужа.
– Нет, я не говорила.
Это уже сказала сама Натали, стоящая в дверях библиотеки, еще в пальто, с бокалом белого вина в руке.
Элли оглянулась на свою младшую дочь.
– Игорные долги, Натали? О чем он говорит?
Угрюмо посмотрев на Декера, женщина прошла в библиотеку и плюхнулась в кресло. Отпив глоток вина, она сказала:
– Ладно, а почему бы и нет, черт побери? Наверное, недостаточно того, что сегодня мне пришлось смотреть на мертвое тело отца. – Выпрямившись, она залпом осушила бокал и сказала: – У Корбетта были игорные долги. Огромные. Его кредиторами были очень плохие люди. Они угрожали убить нас, и это были не пустые слова. Я позвонила папе и попросила о помощи.
Остановившись, Натали отвернулась.
Элли ошеломленно посмотрела на Декера.
– Я ничего не понимаю…
– Чтобы достать деньги и расплатиться с долгами своего зятя, ваш муж украл секретные материалы, представляющие государственную тайну, и продал их.
– Что? – Элли медленно поднялась на дрожащие ноги.
Вскочив с места, Джулис подхватила мать под руку.
– Что это за бред? Папа украл секреты?! Чушь собачья!
– А как еще ему удалось достать десять миллионов долларов? – поинтересовался Амос.
Побледнев, Джулис уставилась на сестру.
– Десять миллионов долларов… Это правда?
Натали безучастно посмотрела на старшую сестру.
– Как ты думаешь, черт возьми, почему я развожусь с этой скотиной? Потому, что он больше не устраивает меня в постели?
– Ты попросила папу достать десять миллионов долларов! – воскликнула Джулис.
– А к кому еще я могла обратиться? – выкрикнула в ответ ее сестра. – Неужели ты не понимаешь? Эти люди собирались убить Корбетта, меня и Наташу, ясно? Моя дочь должна была умереть! У меня не было выбора.
На громкие крики прибежали остальные сестры.
– Черт возьми, что здесь происходит? – воскликнула Саманта.
– Эта сучка, твоя сестренка, заставила отца пойти на предательство, чтобы расплатиться с игорными долгами своего импотента-мужа, – вот что! – крикнула Джулис.
Кровь схлынула с лиц сестер.
– Ч-что?.. – дрогнувшим голосом спросила Аманда.
– Как ты могла, Нат… – произнесла Джулис, и по щекам у нее потекли слезы.
– Я не знала, что папа украдет государственную тайну, – бесцветным голосом промолвила Натали. – Послушайте, я… я даже не думала…
– Вот уж правда, ты не думала! – в гневе произнесла Джулис. – Ты никогда не думала ни о ком, кроме себя! А теперь мы знаем, почему папа покончил с собой. Потому что стыдился того, что сделал. Того, на что ты его толкнула!
Все это время Эллис стояла, молча уставившись в пол.
Декер внимательно наблюдал за ней.
– Миссис Дабни, мы могли бы поговорить с глазу на глаз? – Он окинул взглядом дочерей. – По-моему, это будет более продуктивно без театральных эффектов.
– Без театральных эффектов!.. – воскликнула Джулис. – Сукин сын! Черт побери, кто дал вам право…
Развернувшись, Эллис отвесила дочери затрещину.
– Заткнись!
Схватившись за щеку, ошеломленная Джулис отпрянула назад.
– Но мама!.. – начала было Натали.
– Всем – больше ни слова, – сказала Элли. – Уходите, просто убирайтесь отсюда, идите куда хотите, напейтесь, мне все равно… Просто выйдите из комнаты! Живо!
Обиженные и оскорбленные сестры медленно покинули комнату, мрачно поглядывая на Декера и Джеймисон. Как только за ними закрылась дверь, Элли обессиленно упала в кресло.
Выждав какое-то мгновение, Амос сказал:
– Так что теперь вопрос встает так: это был разовый случай или нет?
– Что вы имеете в виду? – не глядя на него, спросила Элли.
– Вашему мужу удалось относительно быстро найти покупателя на секреты. Если б он не занимался шпионажем в прошлом, здравый смысл подсказывает, что он не смог бы это сделать. Но если раньше он уже продавал секреты, у него мог быть наготове покупатель. Прослеживаете логику?
Элли медленно кивнула.
– Логику я вижу. Но не могу поверить, что она применима в данном случае. Мой муж был патриотом своей родины. Он ее ни за что не предал бы.