— Правда или ложь, — прошептал он мне в затылок, усаживаясь за парту за моей спиной. — Наш разговор не закончен.
Я почти слышала его мысли о том, что в списке всех людей, которым Генри Маркетт мог бы доверить расследование того, что произошло с его дедушкой, моя сестра была далеко не первой.
На самом деле, я была почти уверена, что Айви вообще не было в этом списке.
ГЛАВА 32
— Предположу, что ты выполнила свою часть задания? — на проблемах современного мира Генри Маркетт сидел напротив меня. На столе между нами лежала толстая, открытая папка. Он явно справился со своей половиной.
— Знаешь, что говорят о предположениях, — ответила я.
Генри ехидно взглянул на меня.
— Расскажи мне, Кендрик, что же говорят о предположениях?
— Меня зовут Тэсс.
— Этим ты намекаешь на то, что ты не изучила кандидатов в твоей половине списка? — спросил у меня Генри. — Тэсс.
— Вообще-то, — ответила я, — я их изучила, — ему не нужно было знать, зачем я их изучала — или что я искала.
— И?
И я думаю, что судья Пирс заказал убийство твоего дедушки.
— И, — произнесла я, — я была не так уж сильно впечатлена.
Губы Генри едва заметно изогнулись наверх.
— Я начинаю думать, что тебя сложно впечатлить.
Его слова прозвучали почти как комплимент.
Кажется, Генри тоже это понял.
— Скорее всего, — поспешно произнёс он, отрывая от меня взгляд и перелистывая собранную ним папку, — мы ищем судью апелляционного суда — вероятно из Вашингтона, но я бы не стал отбрасывать и других кандидатов.
Я сразу же подумала о судье Пирсе. Был ли он членом апелляционного суда?
Айви сказала мне не вмешиваться в это, — подумала я. Но она же не сможет винить меня за выполнение школьного задания, да? Пока Генри кратко описывал качества своих главных кандидатов, я вывела на экран ноутбука информацию о Пирсе и уставилась на его фотографию. Он оказался лысеющим мужчиной старше сорока лет. С экрана на меня глядели его глубоко посаженные глаза, официальное выражение лица, вызывавшего доверие.
Ты получишь деньги, когда мою кандидатуру выдвинут на должность.
Я заставила себя оторвать глаза от фотографии и принялась читать. Пирс заседал в девятом судебном округе апелляционного суда. До этого он был генеральным прокурором в Аризоне.
— Пирс, — Ашер подошел ко мне и заглянул мне через плечо. — Интересный выбор.
Я заставила выражение своего лица остаться нейтральным. Ашер явно пытался раздобыть у меня информацию — и совсем не для задания. Я закрыла вкладку.
— Разве ты не должен работать над своим заданием? — беззлобно спросил у Ашера Генри.
— Должен, — не сводя с меня взгляда, ответил Ашер. — Но, к сожалению, моего напарника нет в школе. Несчастный Ашер вынужден работать в одиночестве.
— Я по тебе скорблю, — сухо произнёс Генри.
— Так что мы знаем о Пирсе? — Ашер проигнорировал саркастичный тон Генри и сел на соседний со мной стул. Он склонился ко мне, опуская локти на мою парту.
— Ничего, — отрезала я и потянулась за бумагами из папки Генри.
Ашер внимательно взглянул на меня.
— Почему-то я сомневаюсь, что это правда.
Тогда я почувствовала, что на нас смотрит Генри и испепелила Ашера взглядом.
— Вивви Бхарани не было в школе больше недели, — Эмилия не стала утруждаться приветствием. Она проскользнула на место по соседству от Генри. — В прошлом году она была единственной ученицей в нашем классе с идеальным посещением, не считая меня. Только мне это кажется странным?
— Ты что, волнуешься? — подняв бровь, спросил у своей близняшки Ашер.
— Я умею волноваться, — сказала ему Эмилия, звуча почти оскорбленно. — Я очень сильно сопереживаю людям.
Ашер и Генри переглянулись. Сопереживание явно не было сильной стороной Эмилии.
— Я слышала, что отца Вивви уволили, — напрямик продолжила Эмилия.
Я мельком взглянула на Ашера.
— И от кого же ты об этом услышала? — спросил он.
— От девятиклассницы, мама которой работает в газете «Washington Post».
Меня подташнивало от мысли о том, что люди знают об увольнении отца Вивви из Белого Дома.
— Ну, технически, его не уволили, — уточнила Эмилия. — Его перевели. Но точность употребления слов никогда не была сильной стороной желтых газетенок, да и что угодно покажется довольно большим понижением в должности после Белого Дома.