— Снова мимо. Я пью за свой счёт. И отдыхаю не одна, — Наталья хватает за руку девушку, танцующую за её спиной: — Пойдём, Ира.
Глава 5
Таша
Утаскиваю Ирину с танцпола, оставив Егора Алексеевича с носом и вытянутым лицом. В груди клокочет негодование, каблуки впечатываются в пол. Не знаю, правда, как явиться в понедельник боссу на глаза после публичной выволочки. Но пусть знает, что я не позволю обращаться с собой, как с куклой. Больше никаких романов на работе.
— Таша, — вклинивается Ира в табун моих гневных мыслей, — тебя какая муха укусила. Такой мужик с Олимпа спустился.
— И что? — наскакиваю на подругу. — Если у него денег до хрена, надо ноги сразу раздвигать?
— Зачем сразу? — мечтательно улыбается Ирина, усаживаясь на барный стул. — Существует правило трёх свиданий.
Надо оттормаживаться, а то и с лучшей подругой сейчас разругаюсь.
— Шоты с текилой. Зелёный мексиканец! — показываю бармену два пальца и сажусь рядом с Ирой. Гляжу на неё умильно. — Девочка моя, никаких правил не существует. И сказок тоже. Одни слова. А когда ты сдаёшься, на первом или на десятом свидании, тебя начинают тупо использовать по назначению.
— А как же любовь? — ошарашенно смотрит на меня Ира.
Бармен ставит перед нами поднос с шестью стопками. В них зелье с текилой от нежданно-негаданно накрывших меня страстей. Беру шот и выпиваю залпом. Сжимаю кулак, морщусь.
— Ух, хорошо пошла! Любовь? Не встречала.
Спину пронзает током внезапное прикосновение, а ухо — голос с хрипотцой.
— И не встретишь, если будешь бухать. В понедельник в девять. Не проспи.
Оборачиваюсь и вижу удаляющуюся спину Егора. Он направляется к лестнице на так называемый Иркой «Олимп».
— Что он сказал? — Она трясёт меня за колено. — Зачем ты его вообще отбрила? Может, я бы с ним замутила.
— Это мой новый босс. — Не понимаю, что со мной творится. Трясутся поджилки, в висках стучит, в трусах потоп.
— Блин, Таша… Тогда, конечно, да. — Ирка опрокидывает внутрь себя шот. Встряхивает рыжими кудряшками и улыбается. — Но перед таким мужиком тебе сложно будет устоять.
— Это ещё почему? — Выпрямляюсь на стуле, явно прожигаемая со спины чьим-то взглядом. Не берусь утверждать, что Егор решил посвятить вечер разглядыванию моих форм. Но раньше меня так никогда не припекало. Разве что на пляже.
Опрокидываем с Ирой ещё по шоту. Текила весело бежит по венам, а в голове, перекрывая грохочущее техно, играет старая песня «О Боже какой мужчина»[1]. Надо бы переключиться. Оглядываюсь в поисках достойного кандидата. К нам направляются два парня в похожих клетчатых рубашках на выпуск. Но как-то вообще не цепляют.
— Скучаем? — замирает возле меня тот, что в красной футболке под рубашкой. Симпатичный блондин, на вид не больше двадцати пяти.
— Потанцуем? — его приятель, такой же рыжий как Ира, с восхищением разглядывает копну её волос.
Переглядываемся с подругой, опрокидываем по шоту и отправляемся на танцпол. Украдкой поглядываю на второй этаж, но Егор исчез, будто и не было его. Блондин пытается облапать меня в танце и огребает по рукам.
Следующей партией шотов неожиданно довожу себя до опасной стадии опьянения — бьющее через край отчаяние. Пожалуй, пора остановиться. То ли бармен в этот раз текилы не пожалел, то ли ещё чего покрепче в напиток добавил.
Оглядываюсь в поисках подруги. Ира самозабвенно целуется с рыжим за колонной, брат её прикроет если что. А мне бы дел здесь не натворить. Вроде норму свою выпила, а пол из-под ног уплывает. Прихватив сумку и короткую кожаную куртку, сбегаю из клуба через чёрный ход. Почему через чёрный? Чёрт его знает.
Свежий воздух наполняет лёгкие ночной прохладой, но не остужает голову. Меня тянет к реке. Девчонкой любила посидеть и помечтать на крутом берегу. Вместо того чтобы вызвать такси до дома, отправляюсь к двум любимым сросшимся берёзам у реки. Городок у нас тихий, мне тут каждый камень знаком, так что страха нет.
Клуб на набережной с грохочущей музыкой затихает позади. Помахивая сумочкой, иду вдоль старинной стены из булыжника и напеваю: «О Боже какой мужчина! Я хочу от тебя сына. Что-то там было ещё про дочку…» Одёргиваю себя: «Наташа, рано ещё о детях думать. Так что извиняйте, многоуважаемый Егор Алексеевич, из головы моей прошу на выход! У меня и без вас карьера рухнула. И так начинаю с нуля».