Это все должно быть невероятно ценным, раз кто-то так стремится добраться до наследства Уильяма.
При загадочных обстоятельствах за год умерли уже два опекуна. Держу пари, что третий в иной мир так скоро не отойдет.
Да и смерть отца Тесс? С рельсов сошел лишь тот вагон, в котором ехала юная барышня и покойный граф. Удивительные совпадения случаются в этом мире.
Одно за другим.
Жаль, после смерти первого опекуна мне не удалось убедить сэра Найджела в том, что всё выглядит крайне подозрительно. Теперь умер он сам. И мне нужно подумать, к кому бы я могла обратиться со своими догадками.
Но действовать я должна предельно осторожно. Чтобы не прослыть безумной истеричкой, которую упрячут в богадельню до конца жизни.
Нет уж, увольте, такого развития событий хотелось бы избежать.
Времени сейчас у меня было немного, поэтому я нашла в кабинете потрепанный портфель покойного графа, в котором тот носил документы, вытащила бумаги из сейфа и переложила их в него. Целая стопка не вместилась, и ее я вынесла, прижав к груди. Пробравшись в свою комнату, я обернула портфель и бумаги в одну из длинных ночных рубах, положила это все в самый дальний угол в комоде, а сверху набросала своих подвязок и чулок.
Достаточно очевидное место, но это временно. Перестраховка на случай, если Джон Фицджеральд каким-то образом окажется в нашем доме, пока нас не будет. Сомневаюсь, что он сразу же осмелится рыться в моем нижнем белье.
После этого я наскоро проглотила остывшую овсянку, переоделась и вместе с Уильямом отправилась к поверенному.
И неприятные сюрпризы не заставили себя ждать.
Поверенный семьи Толбот, мистер Росс Аттикус, не был плохим человеком. Но, как любой делец, который получает процент с заключения выгодных сделок, он стремился преумножать свое состояние. Даже если семьи, на которых он работал, беднели.
Я ему не доверяла. Я вообще никому не доверяла в этом мире, кроме, пожалуй, Уильяма. А с поверенным у нас была давняя история, связанная с моими первыми днями здесь. Тогда я, слепая, наивная идиотка, послушалась его совета.
Поступила, как он сказал, и нажила себе врага в лице влиятельного герцога Норфолка.
Больше я таких ошибок не допускала, но даже той единственной было более, чем достаточно.
Мистер Росс принял нас в своем роскошном кабинете.
«Живу, чтобы пускать пыль в глаза» — этот девиз он мог бы выбить на гербе, если бы у его семьи такой был.
Роскошь давно перестала пугать меня и завораживать, как было в первые дни. Я не испытывала трепета от кожаных диванов и кресел, от обилия бархата, от шитья золотыми или серебряными нитями, от хрусталя и фарфора.
— Леди Тесс*, — поверенный с характерной ленцой поднялся нам навстречу из глубокого кресла. — Лорд Толбот.
— Леди Тесса, мистер Росс, — я мило улыбнулась, протянув ему руку в черной перчатке, чтобы он поцеловал воздух в нескольких сантиметрах от моего запястья.
Тесс — мое домашнее имя, для друзей и близких. По сути, так меня называл лишь Уильям. И поверенному совершенно неуместно его использовать.
По случаю траура я надела все черное и сейчас рассматривала мистера Росса сквозь кружевную, полупрозрачную вуаль.
— Конечно, леди Тесса, — поспешно исправился поверенный. — Прошу, присаживайтесь. Примите мои глубочайшие соболезнования, кончина сэра Найджела — большая утрата для нас всех…
Губы сами собой сложились в скептическую ухмылку. Это утрата только для меня и Уильяма. Для остальных это — открывшаяся возможность, ведь сэр Найджел не спешил распоряжаться имуществом Толботов. По сути, мистер Росс последние полгода провел на хлебе и воде, не получая никакой выгоды от своего статуса поверенного семьи, ведь опекун не заключил ни одной сделки.
Мы устроились на двух стульях напротив стола. Мистер Росс приоткрыл дверь и велел секретарю принести чай и легкие закуски. Я поймала встревоженный взгляд Уильяма и подмигнула ему.
Когда поверенный вернулся на свое место, он нарочно принялся перебирать бумажки на столе. Я смотрела на него и выжидательно молчала. Как я и думала, он сдался первым. Недовольно засопел и поднял взгляд.
— Миледи, какое дело привело вас ко мне? — поинтересовался с недовольной прохладцей.
Я усмехнулась и изящным жестом откинула с лица вуаль, и поправила светлые, золотистые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Тесс была красавицей.
И в то время, в котором она жила, это было скорее проклятьем, чем благословением.
— Хочу узнать, как обстоят дела моей семьи. И связались ли вы уже с новым опекуном?
— Конечно, связался, миледи, — чопорно ответил он и как-то странно на меня посмотрел.