Наверное, однолюбчивость мне досталась в наследство от бабушки. Передалась с генами, как трудолюбие, и любовь к музыке и танцам. Она ведь всю свою жизнь любила одного человека и была ему верна.
Опять и опять, вспоминая Сашу, провожу параллель между Димкой и ним. Со спины они могли бы быть похожи. Как и загадочный Штейн похож на них обоих.
И меня это смущает. Очень смущает!
Настолько сильно, что я, не веря самой себе, ставлю приготовленный кофе на аппарат и разблокирую телефон. В контактах нахожу номер недавней мамочки со сложным малышом. У её мужа есть связи в органах, и я надеюсь, он сможет мне помочь.
Когда Настя мне отвечает, я коротко обрисовываю ей просьбу, придумав самый распространённый предлог. Якобы хочу понимать, что с проданным домом и не аферисты ли им завладели.
Отправляю в сообщении все данные, и уже к концу тренировки Киры получаю входящее сообщение с номера Анастасии. К пересланному тексту идут комментарии и даже раздобытые мужем Насти какие-то документы, прикреплённые во вложении.
«Мышкин Александр Александрович в данный момент отбывает наказание в исправительном учреждении номер… по адресу…»
Глава 11.
Августа.
После насыщенного и эмоционально тяжёлого дня я мечтаю оказаться дома в привычной постели.
И хоть встреча с сестрой и совместная прогулка немного приободрили и подзарядили меня, я максимально не нахожу себе места. Сосущее чувство приближающихся неприятностей гложет меня ежеминутно.
Следуя указаниям навигатора, двигаюсь домой, объезжая городские пробки дворами. Это здорово сохраняет нервы, но увеличивает путь. По факту я выигрываю всего несколько минут, зато нигде не стою и ни с кем не ругаюсь. Точнее, никто не ругает меня и мою старенькую любимую машинку, имеющую привычку глохнуть в самых неподходящих местах.
Проезжая мимо дома Мышкиных, отворачиваюсь. Не хочу видеть рядом с ним чужих людей. Мне было спокойнее, пока их территория стояла заросшей и заброшенной. А сейчас вокруг всё убрано, выкошено и вырезано.
Дом выглядит… жилым…
И это никак не укладывается в голове. Он — там, далеко, на севере. А дом здесь. И кто-то вечерами зажигает в нём свет, пьёт чай и смотрит телевизор.
Даже если это строители, они оживляют давно уснувшие стены.
Сворачиваю в свой тупичок и паркуюсь вплотную к забору. Ставлю машину таким образом, чтобы к калитке невозможно было подойти.
Сама проскальзываю через неприметную дверцу. Её делали ещё при бабушке, чтобы ей удобно было таскать воду от колонки. Об этой дверце никто, кроме Киры, не знает. Сейчас она скрыта кустами, и добраться до неё незаметно не получится.
Как самый настоящий шпион, пробираюсь к дому и ныряю в спасительное тепло. Очень тщательно запираю все замки и для надёжности прислоняю к внутренне двери швабру. Она не спасёт меня в случае чужого вторжения. Но, во-первых, я сомневаюсь, что кто-то будет ломиться. А, во-вторых, она создаст шум и разбудит меня.
Мы так делали с бабулей, когда не стало деда, а под окнами шатались пьяные мужики, лазающие по чужим палисадникам. Бабушке постоянно мерещилось, что они захотят нас ограбить. Мне было весело расставлять швабры и палки, а теперь пришла моя очередь повторять её ритуал.
После проверки всех окон, начинаю чувствовать себя спокойнее. Принимаю душ и чувствую потребность перекусить.
Соорудив себе бутерброд с вареньем и тонким ломтиком сыра, включаю на телефоне какое-то реалити в жарких странах и погружаюсь в мир чужих проблем и испытаний.
Наверное, задрёмываю, потому что половины происходящего не могу вспомнить, и момент начало титров тоже.
Чищу зубы и тащусь в постель. Укутавшись в одеяло, пишу по сообщению сестрёнке и Карине. Последнюю предупреждаю, что хочу с ней завтра встретиться на нейтральной территории. В душу лезть не планирую, а наводящие вопросы позадавать хочу.
Всё же сегодня я и сама могла наблюдать некоторые сцены, которые могли меня натолкнуть на подозрения, будь я пособраннее. Но раз уж сложилось, как сложилось, я всё равно не могу теперь оставаться в стороне.
Каро не отвечает, а вот умничка Кира присылает симпатичный эмодзи и желает спокойной ночи. Я тоже желаю ей хороших снов и напоминаю, что очень сильно люблю.
Засыпаю с лёгкой улыбкой на губах, уверенная в своей безопасности. А вот просыпаюсь от ощущения чужого присутствия и ору так, что взрываются барабанные перепонки. Потому что мне не мерещится: кто-то находится в моей спальне.