Дело вовсе не в одежде Корда, а в том, как она на нем сидит. Простые брюки на мужчине, как правило, не вызывают у женщины желания визжать, но у Корда была самая бесподобная фигура изо всех, которые ей доводилось видеть. Эбби старательно отводила глаза, но он был слишком велик для ее кухни, и каждый раз, как она поворачивалась, ее взгляд натыкался на него.
Это было смешно и совершенно не в ее характере. Она не из тех, кто рассматривает мужчин. Но в это время, когда она металась по кухне, пытаясь делать вид, что понимает, чем занята, страшная мысль вползла, как червяк, и застряла в самой глубине ее сознания: только какая-то могучая причина могла побудить ее сбежать с рождественского вечера вместе с Кордом… отправиться в его квартиру… заниматься с ним любовью.
Движения Эбби замедлились от внутреннего сопротивления: позволить этому человеку вновь обнаружить свою силу — значит подставить себя под очередной удар. А этого ей нужно остерегаться.
Итак… в состоянии ли женщина проявлять дружелюбие, в то время как все ее существо требует осторожности?
Глава седьмая
— Мясо просто великолепное, — сказал Корд, накладывая себе вторую порцию с блюда.
Эбби мясо показалось так себе, но она приняла оценку Корда с благодарностью.
За обедом они говорили о погоде, ее районе и политике Лас-Вегаса. Не раз фразы повисали в воздухе, а вопросы оставались без ответов.
Эбби поднялась и принесла блюдо с бисквитами и фруктами на десерт, потом стала очищать персик. Корд тем временем заканчивал обед.
Он положил вилку и откинулся на спинку стула.
— Превосходно, Эбби. — (Она слабо улыбнулась в ответ.) — Завтра приготовлю ужин я.
— Если хочешь.
Он засмеялся.
— Я сильно сомневаюсь в своих кулинарных способностях. До тебя мне, конечно, далеко, но с цыпленком-гриль я справлюсь. Какую часть ты предпочитаешь?
Эбби пожала плечами.
— Все равно, только не ножки.
— Завтра вечером я приготовлю грудки и ножки.
Их взгляды встретились. Со стороны они казались красивой парой, мирно беседующей за хорошим обедом. Но обоих в этот момент волновала мысль о том, насколько они продвинулись в своих взаимоотношениях.
— Ты собираешься остаться сегодня? — тихо спросила Эбби.
— Я бы с удовольствием, если ты не возражаешь. — Корд помолчал, потом мягко добавил: — Я бы многое отдал за одну твою искреннюю улыбку, Эбби. Сделать тебя несчастной совсем не входило в мои планы. Обещаю, что и впредь не сделаю ничего такого, что причинит тебе боль. Пожалуйста, поверь.
Внезапно что-то раскололось в душе Эбби, и жгучие слезы сдавили горло. Не в состоянии произнести ни слова, она поднялась на нетвердых ногах. Встревоженный, Корд тоже встал.
— Эбби…
Замотав головой, Эбби поспешно выбежала из кухни. Если уж она не выдержит и разрыдается, то хотя бы не у него на глазах.
Но Корд, потрясенный испуганным, как у загнанной лани, выражением на лице Эбби, выскочил следом и настиг ее у самых дверей спальни.
— Эбби, — повторил он, пытаясь прижать ее к себе. Его движение было лишено всякой сексуальности, сейчас ему просто хотелось защитить ее, такую несчастную и одинокую.
— Нет, не надо, — хрипло простонала она, отталкивая его. Но плотина прорвалась, и слезы залили ее лицо.
— Эбби, Эбби, — умолял Корд и прижимал ее к груди до тех пор, пока она не перестала сопротивляться.
Она громко всхлипывала, а он гладил ее волосы, ее плечи, и у нее не было сил бороться с этой нежностью. Пока она так стояла, прижимаясь к нему, гнев и ненависть последних недель превратились в потоки горючих слез. Тенниска Корда промокла на груди, а он все обнимал ее, и она все рыдала.
Всхлипывания перешли в икоту. Эбби нужен был платок, но ей не хотелось покидать теплые объятия. Впервые за много дней она чувствовала себя в безопасности и теперь удивлялась тому, что это ощущение дает ей именно тот, кто стал причиной всех ее страданий.
Удивительно, но теперь она не была так несчастна, как раньше.
Эта гроза зрела давно, с самой встречи с доктором Лейтоном, а может, и раньше. Может быть, даже с декабря.
Слабо улыбнувшись, Эбби выскользнула из— под кольца сильных рук.
— Мне нужно высморкаться.
— Хочешь мой платок? — предложил Корд.
— Нет, спасибо, я возьму салфетку.
Она прошла через спальню прямо в ванную. Не обращая внимания на опухшие глаза, умылась и вытерла лицо. Трудно было поверить в то, что кошмарное напряжение в самом деле исчезло. Ситуация вдруг стала вполне терпимой — и договор с Кордом, и даже необходимость притворяться перед всеми до рождения ребенка. Жизнь не закончилась оттого, что она попала в такую переделку; Корд не такой уж людоед.