Жажда услышать всю историю до конца охватила Эбби. Как бы он ее преподнес? Сдержанно? Живописно? Романтически?
— Ты помнишь мою рождественскую елку?
В памяти ее словно приоткрылась дверца, и Эбби застыла. Его рождественская елка! Почему она сразу вспомнила ее? Может быть, и все остальное всплывет в памяти так же легко, стоит только подтолкнуть?
Она снова легла на спину.
— Я в самом деле вспоминаю ее. Или мне так кажется. Это ведь было живое дерево, да?
— Я всегда покупаю живое дерево, — подтвердил Корд. — После праздника я его обычно дарю кому-нибудь из знакомых, и они сажают у себя во дворе. В этом году я отдал его Дэнни. Кстати, оно прекрасно прижилось.
— Ты еще не закончил украшать его, — медленно, задумчиво сказала Эбби.
— Верно. По всей гостиной были разбросаны украшения. Ты нашла длинный серебряный «дождик». Помнишь, что ты с ним сделала?
Эбби вспомнила гораздо больше. Корд целовал ее в лифте, в коридоре, в своей прихожей, а потом показывал ей гостиную, и она весело восклицала, разглядывая его рождественские украшения.
— Я… набросила его на шею, как бусы, — дрожа, ответила она.
— А потом? Что было потом, Эбби? — мягко спросил Корд.
Я сняла «дождик» со своей шеи и набросила на шею Корда. Он рассмеялся, схватил меня в объятия и приник поцелуем к губам.
Полный страсти поцелуй заставил меня задрожать от желания. Серебряная лента упала на пол.
Мы опустились на ковер. В одно мгновение одежда была яростно сорвана, мое платье, его пиджак и рубашка. Не успев даже полностью раздеться, я потянула Корда на себя. Мои объятия и поцелуи выдавали неутолимую жажду любви. «Люби меня, Корд. О, прошу тебя, люби меня».
Она говорила ему это. Она в самом деле просила, умоляла его, совершенно чужого человека, заниматься с ней любовью! Разумеется, особого приглашения ему не нужно было. Руки его были повсюду.
Но и ее тоже. Лицо Эбби запылало в темноте. Неудивительно, что он сказал, будто она была «целиком и полностью» его!
— Первый раз был просто безумен, — шептал Корд. — Второй…
— Не надо! — перебила Эбби. — Я достаточно вспомнила, чтобы составить общее впечатление.
Корд был поражен, что Эбби, вспомнив все, не изменила своего отношения к нему. Он надеялся, что она почувствует блаженство той ночи, когда поймет, насколько прекрасной была их любовь.
Она не осознает всей красоты полной, абсолютно раскованной сексуальности, догадался Корд и решил, что настало время восполнить этот жизненно важный пробел.
Он скользнул к ней. Воспользовавшись неожиданностью, обхватил Эбби за плечи. Но не поцеловал ее изумленно приоткрывшиеся губы. Вместо этого он впился глазами в ее лицо.
— Я хочу, чтобы ты послушала меня. Ты была бесподобна той ночью, слышишь? Ты была свободна, прекрасна и ничего не боялась. У тебя не возникло никаких запретов, и ты с радостью шла мне навстречу. Эбби, в прошлый раз все было чудесно, правда. Но не так, как в нашу первую ночь. Ты понимаешь?
Она почти онемела от потрясения. Корд не только нарушил свое обещание оставаться на своей половине постели, но к тому же требовал от нее ответов на такие личные вопросы, которые могут позволить себе обсуждать лишь искренне любящие пары. Если она поднимет шум, Гэри может услышать. А если промолчит, то может произойти все что угодно. Корд забросил на нее ногу. Он прижимался к ее бедру своей самой интимной частью, и Эбби ощущала его возбуждение.
— Ты не можешь требовать от меня таких ответов, — в отчаянии пролепетала она. — И ты обещал не распускать руки.
— Ты понимаешь, что ты с нами делаешь, Эбби?
— Что делаю?
— Ты испытываешь ко мне хоть какое-то чувство?
Слезы заволокли ей глаза.
— Почему ты говоришь о чувствах? Корд, наш брак фиктивный. Ты что, хочешь, чтобы я сказала, что ты меня влечешь физически? Ты это и так знаешь. Наше соглашение…
— К черту соглашение! — Корд сдержал голос. — Люби меня, Эбби, как тогда, когда был зачат наш малыш.
— Гэри…
— Гэри считает, что мы безумно любим друг друга. Почему мы не можем заниматься любовью? Ты была права насчет этой кровати, Эбби. Она недостаточно велика для того, чтобы мы оказались в ней и не попали под влияние самых волнующих желаний. Мое желание… — он приблизил губы к ее уху, — доставить тебе наслаждение, дорогая моя. Позволь мне. Ты знаешь, что я это могу.
Его рука скользнула вниз по ее телу. Эбби задрожала.
— Я просто игрушка для тебя, да? — прошептала она. — Ты не сомневался, что все так и будет.