Но не всегда это так, возразила себе Эбби и глубоко вздохнула. Когда на любовь отвечают любовью, разделяют ее, лелеют, когда влюбленными не владеют притворство и осмотрительность — тогда любовь превращается в самое роскошное из человеческих чувств.
О Господи. Эбби утомленно отметила, что залезла в такие философские дебри, от которых разболелась голова. Издалека до нее доносились отголоски смеха Корда, Гэри и Шерри. Наверное, они наслаждаются послеобеденным вином и прохладным ночным воздухом.
Внезапно все стихло. Эбби быстро выбралась из ванны, вытерлась и чуть задержалась, чтобы нанести лосьон. Тишина в доме означала завершение вечера, и она заторопилась, потому что Корд мог зайти в любую минуту.
Надев ночную рубашку и халат, Эбби приоткрыла дверь ванной. Горел ночник, и Корд сидел на краю кровати.
— Привет. Гэри пошел проводить Шерри домой. — Он слегка улыбнулся. — Не думаю, что он очень быстро вернется.
Эбби облизнула внезапно пересохшие губы.
— Наверное, ты прав. Похоже, они нашли общий язык.
— Точно. И это заставляет меня понять, что мы потеряли, Эбби.
В приглушенном свете глаза его были непроницаемыми, настороженными, задумчивыми. Эбби поняла, что он не знает, чего от нее сейчас ждать. Порыв жалости к нему охватил все ее существо, ей так захотелось утешить его.
Но утешать Корда — значит оказаться снова на середине этой кровати. Права она или не права, пристрастна в своем эгоизме или же является наиболее порядочной из всех разумных и справедливых женщин, но она не будет заниматься с ним любовью. Нет! Только не с этим презренным мужчиной, угрожающим соглашением, как дамоклов меч нависшим над ней!
Она прошла к шкафу и достала раскладушку Шерри. Корд встал.
— Это еще что?
— Я взяла ее у Шерри и собираюсь спать на этой раскладушке. — Эбби раскрыла ее и поставила у окна. — Для тебя она мала, — добавила она.
— Если ты считаешь, что я буду спать в твоей кровати, а ты будешь мучиться на чертовой раскладушке, — ты сильно ошибаешься, — прорычал, внезапно обозлившись, Корд.
— Не ори, — презрительно скривилась Эбби. — Ничего страшного со мной не случится, если я посплю здесь, так что прекрати скандалить!
— Я не скандалю!
— Черта с два ты не скандалишь! — Эбби вытащила из шкафа простыни и швырнула на раскладушку.
— Ты беременна!
— Беременна, но не тяжело больна! Кроме того, это замечательная раскладушка. У нее чертовски удобный матрас.
Корд молча наблюдал, как она застилает простыней матрас.
— Я не буду спать в твоей кровати.
— Вчера ты спал, — уколола его Эбби. — Что изменилось сегодня?
— Там была и ты! Эбби, на раскладушке буду спать я!
Эбби бросила на него неприязненный взгляд.
— У тебя ноги будут свешиваться. Корд, не глупи. Ложись в постель. — Достав с полки подушку, Эбби пристроила ее в изголовье раскладушки. — Здесь я буду спать и немного отдохну, если не возражаешь.
Этого Корд наслушался достаточно. Он уперся руками в бедра и уставился на нее злым взглядом прищуренных глаз.
— Начиная с завтрашнего дня, леди, вы получите несказанное количество покоя и тишины.
Медленно обернувшись, Эбби посмотрела на него:
— То есть?
— С меня довольно. Потом сообщишь мне, когда родится ребенок.
Эбби с вызовом приподняла подбородок.
— Как раз это я и собиралась предложить — в который раз, между прочим, — сразу же после отъезда Гэри.
— Значит, решено. Я заберу свои вещи.
— Да, решено.
Корд развернулся и шагнул в ванную, захлопнув дверь с чуть большим усилием, чем она того требовала. Эбби сникла и опустилась на раскладушку. «Чертовски удобный матрас» показался ей твердым как скала, и она пнула его изо всех сил, смахнув слезы. Ей было обидно, и она сомневалась, что эта обида когда-нибудь пройдет.
Она влюбилась в этого недостойного человека, и вот он — ужасный конец.
Приняв душ, немного успокоивший его, Корд вернулся в спальню, намереваясь поговорить снова — и на этот раз исправить последствия предыдущего разговора. Ночник по-прежнему горел. Эбби лежала на раскладушке спиной к нему.
Корд снова в ярости сжал челюсти. У него нет выбора. Ему придется либо лечь в ее кровать, либо сделать что-нибудь такое, о чем он впоследствии пожалеет, — например, отправиться в дом к Шерри, прервать ухаживания Гэри очень грустным рассказом и уехать к себе.
Несколько минут он расхаживал, дрожа от злости, потом забрался на королевское ложе Эбби, щелкнул выключателем и откинулся на подушку.