Она глубоко вздохнула и заглянула еще в кабинет и гостиную, повторяя, что не станет плакать, что именно этого она так давно хотела. Глупо было пытаться жить под одной крышей с Кордом, пусть даже и не каждый день. Теперь у него будут свободными не только выходные, и он может беспрепятственно беседовать по телефону со своей беззастенчивой Эш.
А она, Эбби, сможет наконец наладить свою жизнь.
Она заметалась по кухне, поставила чашки в посудомоечную машину, протерла стол, полила крошечный цветочек на подоконнике.
Мысли ее скакали. До сентября нужно переделать десятки важнейших дел: подготовить детскую, купить малышу вещи, выбрать имя, обсудить дородовой отпуск с Бобом Сидуэллом… И читать. Она в последнее время совсем забросила чтение. И, разумеется, нужно вымыть и вычистить весь дом, каждую комнату, перед тем как привезти сюда ребенка.
Силы вдруг покинули ее, и Эбби упала на ближайший стул. Похожую пустоту она ощущала только после похорон Ника. На самом деле сравнивать тут нечего, потому что уж в чем, в чем, а в здоровье Корду не откажешь. Он настолько здоров, что не может провести ночь в одной постели с женщиной без того, чтобы…
В полном отчаянии Эбби спрятала лицо в ладонях. Коррд ушел. Их фиктивному браку пришел конец. Они больше не будут вместе ужинать. Не будут больше разговаривать ни о чем, кроме того, что Корд посчитает важным, да и то не наверняка. Она не могла быть уверена, захочет ли он следить за тем, как проходит ее беременность. Она вообще ничего не могла о нем сказать наверняка.
Эбби сидела в той же позе, когда в балконную дверь тихонько постучала Шерри. Эбби с трудом поднялась и открыла подруге.
— Заходи.
Шерри шагнула внутрь.
— Как ты, Эбби?
— Жить буду.
— Ты тоскуешь.
— Мягко сказано. Садись. Хочешь выпить чего-нибудь прохладительного?
Шерри придвинула стул поближе и села.
— Нет, спасибо. Я видела, как Корд уехал. Он пробыл здесь не больше часа после того, как мы вернулись из аэропорта. Эбби, по дороге сюда он говорил… совсем чуть-чуть… о вас. Он сказал, что не знает, как ему до тебя достучаться.
— Мог бы попробовать тривиальное обольщение, — огрызнулась Эбби. — Единственное, что Корд понимает, — это… — Она оборвала себя, чтобы не зайти слишком далеко. Разве ей не стоит винить и себя тоже в их близости с Кордом? Могла бы и отказаться. Он ведь в самом деле не заставлял ее силой заниматься любовью.
— Он забрал все свои вещи? — грустно спросила Шерри. Эбби кивнула, и Шерри со вздохом добавила: — Я так и думала.
Эбби снова присела на стул.
— Дело в том, что я тоже не знаю, как достучаться до него. Почему он рассказал тебе о своих проблемах? Он что, думает, что у тебя есть волшебные ответы на все вопросы?
— Мне показалось, что он хочет, чтобы я рассказала тебе о его проблемах. И думаю, он не ожидал, что ты уедешь.
— Я… не хотела торчать тут и смотреть, как он будет собираться, — сказала Эбби полным слез голосом. — И поехала по магазинам. — Она нервно встала. — Ты точно не хочешь чего— нибудь выпить? В холодильнике есть фруктовый пунш, остался со вчерашнего обеда.
— С удовольствием, если тебе не трудно.
Эбби подошла к холодильнику и открыла
дверцу. Она наклонилась за графином с пуншем и нахмурилась.
— Что это? — К графину ленточкой был привязан конверт. Забыв о пунше, она подошла с конвертом к столу. — Он оставил записку в холодильнике, — не веря своим глазам, сказала она и опустилась на стул. Конверт был запечатан, она разорвала его, бормоча: — Он спятил. Мы оба сошли с ума.
Внутри была не только записка. Она уставилась на чек.
— Да здесь же пять тысяч долларов! — Она поспешно развернула записку.
Дорогая Эбби!
Пожалуйста, используй эти деньги на все, что нужно для ребенка. Если этого недостаточно, дай мне знать. Я хотел бы звонить раз в неделю, если ты не возражаешь.
Корд
Молча, с трудом сдерживая слезы, она перечитала записку и протянула ее Шерри. И снова возмущенно посмотрела на чек:
— Неужели он в самом деле думает, что я приму от него столько денег? Может он хоть в чем-нибудь поступать в соответствии со здравым смыслом?!
— Эбби, — нежно сказала Шерри, — он же хочет помочь.
— Тогда предложил бы разумную сумму. Он что, думает, что я собираюсь строить ясли?
— Эбби, ты сердишься из-за пустяка. Из-за доброты.
Эбби разрыдалась. Чек полетел на пол, а она уткнулась в ладони лицом и простонала: