— Ненавижу, ненавижу тебя!
— Тише, тише, — он успокаивает меня, будто я плачу.
Я плачу?
Я совершенно теряюсь. Боюсь сделать вдох. Этого и не нужно. Необязательно дышать им, достаточно ощущать, как его тепло разливается по коже, чтобы перестать нормально соображать.
— Не успокаивай меня, — качаю головой как заведенная, пытаясь разогнать морок. — Ты все равно умеешь только пугать...
Я все же подаюсь назад, но Вадим не отпускает. Я чувствую, как его подбородок чиркает по моим волосам, он наклоняется ко мне и целует в волосы. Рядом с виском. Потом медленно вбирает мой воздух и проводит губами по моей коже.
Глава 10
Я помню, как на меня обрушился развод.
Мы с Вадимом тогда жили в новенькой квартире. Хорошей, но съемной. Мы копили деньги и пытались выбрать район, чтобы купить свою жилплощадь и при этом не разориться. У Арбатова как раз начал идти бизнес в гору, он уже тогда понял, как зарабатывать большие деньги, и искал партнеров в новый проект.
Я тоже была воодушевлена. Мы все чаще заговаривали о ребенке, я даже записалась на консультацию к гинекологу, а тут…
Развод.
Я приехала домой и увидела бумаги о расторжении брака. Своего рода уведомление с пометкой о записи к юристам. С глупой улыбкой я два раза перечитала бумаги, не понимая ни слова. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Словно блок ставил, как на невозможное.
Телефон Вадима не отвечал. Только к вечеру я поняла, что меня закинули в черный список. Я тогда туго соображала, буквально по миллиметру принимала новую ситуацию. Всё казалось то ли бредом, то ли сном, то ли чьей-то злой шуткой.
Через день приехала его мама.
— Я за вещами, — с порога заявила Светлана Сергеевна и привычно взмахнула ладонью.
В квартиру протиснулись двое грузчиков.
— Квартира оплачена на два месяца вперед. Вадим разрешает тебе здесь остаться, если тебе некуда идти.
Она смотрела на меня как на дворняжку. С деланой жалостью и ликованием, ведь она наконец может показать мне мое место.
— Мне нужно поговорить с ним. Он не берет трубку…
— Ну на это я повлиять не могу. — Она развела руками.
— Я вообще не понимаю, что происходит. Почему развод? У него другая, да?
Это было единственным объяснением, которое я смогла придумать. Всё внутри противилось, но это имело жизненную логику. Ведь так обычно случается. Я никогда ничего не замечала, что могло распалить мою ревность, наоборот, казалось, Вадим не видит никого вокруг, кроме меня, но в чем-то же должна быть причина…
— Ой, Лерочка, не нужно играть эти спектакли. — Ее глаза блеснули хитрым огнем. — Всё ты знаешь и понимаешь.
Светлана Сергеевна выставила ладонь, не желая слушать ответ.
— Я тут по делу. Вадим подготовил сумму, — она понизила голос и прошла к столу, на который положила внушительную пачку. — Здесь хорошие деньги.
— Они от него? Или от вас?
Я была уверена, что платят родители Вадима. Они были рады избавиться от меня и готовы были доплатить, чтобы всё прошло тихо. Я вообще сомневалась, что Арбатов знал, что его мать приезжала ко мне и курировала развод как могла.
— От нас всех, — бросила Светлана Сергеевна, отсекая меня от их семьи. — Не глупи, Лерочка, деньги тебе пригодятся. Гордость потом включишь, когда на другом мужике попытаешься повиснуть. Но мой тебе совет: выбирай свой уровень. Чтоб потом не было больно падать.
— Боже, сколько в вас яда…
Мать Вадима лишь цокнула языком. Она провела рукой по стопке, чтобы деньги рассыпались и стало видно, как их много.
— От вас мне точно ничего не нужно. — Я качнула головой.
— Да? — она засмеялась. — А сына моего кто обхаживал?
У меня не было сил на этот разговор. Светлана Сергеевна приехала за своим триумфом, она буквально светилась от счастья. А я в те времена сильно проигрывала ей, была слишком мягкой и наивной. Ведь я пыталась ей угодить, как идиотка. Надеялась, что она оттает и примет меня. Но есть люди с куском льда вместо сердца, и с этим ничего не поделать.
Чтобы пережить развод, я решила, что Вадим такой же.
Но сейчас…
Сейчас он впервые напоминает мне прежнего мужчину. С нежными сильными руками. Вадим сжимает меня в объятиях, не заботясь о пораненной руке, а я слышу, как под моими туфлями хрустят осколки стекла.
— Мне нечем дышать, Вадим.
Его взгляд становится темным, как глубокая беззвездная ночь. Зрачки расширяются и поглощают цвет радужки, оставляя лишь тонкий край. В него невозможно не провалиться. Он говорит больше, чем смог произнести Вадим словами. В эту секунду легко поверить, что я нужна ему.
До абсолюта.
До невозможности другого пути.