Мы были в гримёрке вдвоём, я уже переоделась в своё, она как раз обряжалась в костюм феи Рождества.
— Кто этот Мартин? — спросила подруга. — Я слышала, что он и Руди заменяют беднягу Олафа?
— Да, сегодня в последний раз, — кивнула я. — Олаф уже рвётся в бой, завтра выйдет на половину дня, потому что Руди очень понравилось быть Йолименом, он хочет поработать до конца недели.
— Да-да, а ещё Гертруда очень беспокоится за Олафа и попросила Бригитту поговорить с Руди на этот счёт, — проявила излишнюю осведомленность подруга. — Но я спросила про Мартина. Он что, каждый день мотается из Мальмё к нам и обратно, чтобы просто выручить наше агентство?
— Не знаю, — ответила я, — денег он не взял, наоборот, готов потратиться на ресторан в нашем Наихристианнейшем городе, лишь бы сходить со мной в «Тиволи».
— А это, между прочим, серьёзно.
— Ничего серьёзного. Я же не встречаюсь с актерами.
— А ты ему об этом сказала?
— Слушай, он поставил вопрос так, что у меня не осталось выбора. В ресторан схожу, в «Тиволи» свожу, а потом скажу, что выполнила свои обязательства и… он свободен.
— После «Тиволи»? — с сомнением протянула Мартинка.
— Да, — я помогла ей застегнуть молнию на платье с прикреплёнными к нему сзади стрекозиными крыльями и выскочила из гримерки.
День и без того сумасшедший, я уж и забыла, каково это — играть по два спектакля подряд. Теперь еще надо вернуться в офис, где меня снова подменяла Бригитта, дождаться отчётов по последним спектаклям и… Но в голове упорно крутился заданный вопрос: «После «Тиволи»?»
Когда каждый день создаёшь сказку для других, места для своей сказки в жизни не остаётся. «Тиволи» был самым волшебным местом города, той самой сказкой, в которую я не могла вернуться уже много лет… Хотя вообще-то в этом году я побывала в сказке дважды — на свадьбе Михи и на свадьбе Мартинки, моих лучших друзей, а я так люблю свадьбы… Тем более что было это на красивом маленьком острове у теплого Адриатического моря…
*Прим. автора: Эва-Лотта упоминает события, описанные в романе «Панбархатный сезон».
Пока ехала до офиса, можно было помечтать, что и у меня когда-нибудь будет такая же волшебная свадьба… Или хотя бы волшебный вечер в «Тиволи».
Бригитта сразу уловила мой настрой.
— Деточка, — сказала она, — придётся вернуть тебя с небес на землю. Вот тут записи — кто звонил, когда и почему. И кстати. Мартин спрашивал, какие рестораны ты любишь.
— Да? — пробормотала я, погружаясь в работу. — И что ты ему сказала?
— Я сказала, что ты их не любишь, — усмехнулась Бригитта. — Так что где вы будете ужинать — решит какой-нибудь Йольский ниссе.
*Прим. автора: Йольский ниссе — помощник Йолимена, обычно изображается человечком небольшого роста, одетым в полосатый свитер, полосатые чулки до колен и обязательный красный колпачок. Выражение «решит Йольский ниссе» означает случайность, чуть-чуть приправленную Рождественским волшебством.
Я махнула на неё рукой и окончательно погрузилась в записи и подсчёты.
В пятницу вечером я приползла домой совершенно без сил. Их не хватило даже на расслабляющую ванну. Быстро приняла душ, проглотила последнюю порцию супа и упала в постель. Спать… И тут позвонил Мартин.
— Ты помнишь, что завтра суббота?
— Помню, — сказала я сонно. — До обеда буду спать…
— Хорошо, скажи адрес, куда за тобой заехать. К четырём ты уже проснешься?
— Проснусь… Давай встретимся на Центральном вокзале.
— А там есть парковка?
— Мартин… я так хочу спать, — зевнула я. — Не знаю ничего про парковки.
— Тогда скажи адрес, я буду у тебя в четыре.
Я продиктовала ему адрес, после чего отключилась. Во всех смыслах и сразу.
В субботу я действительно проснулась ближе к обеду. Выпила крепкого кофе, позвонила в офис — уточнить, как дела. В выходные в офисе обязательно кто-нибудь дежурил. Сегодня до четырёх отрабатывала Метте, а потом шла играть фею Рождества в последнем вечернем спектакле, сменяя Мартинку.
— Привет, Эва-Лотта, — прощебетала она. — В этом году у нас будет отличное Рождество. Уже привезли ящик просекко.
*Прим. автора: просекко — итальянское игристое вино.
— Поставь его в дальний угол, — распорядилась я.
Разориться на шампанское я пока позволить себе не могла. Впрочем, двадцать третьего декабря, когда все нормальные люди пораньше уходят с работы, нам тоже особенно некогда устраивать вечеринки. Если кто и забежит в офис, выпьет бокал просекко и закусит чем Бог послал. Обычно Олаф играл Йолимена, а Бригитта в роли феи Рождества разливала напитки, тогда как мы с Мартинкой по мере надобности нарезали бутерброды и торт.