- Спасибо, - осторожно сказал Филипп, прикрывая наготу.
На секунду он испугался, что девушка его не поймёт, ведь скорее всего она, как и Настя, вещает абракадаброй. Понимать-то он её понимал, но говорить не умел.
Девушка улыбнулась.
- Как тебя зовут?
Видимо, его рот тоже выдавал абракадабру. Мозг её уже никак не выделял. Слова вылетали сами собой, мягко, без свойственной иностранщине натуги и акцента. Чудной язык стал родным, словно Филипп с детства на нём говорил.
- Фил.
Филипп Александрович Ветров – было бы слишком чинно, долго, да и не ясно насколько чужеродно бы это прозвучало.
- Моё имя – Флэрантариель. Флэр, если тебе будет угодно, - сказала она, - Фил, в лесу может быть небезопасно. Пойдём со мной, я выведу тебя.
Её слова вызвали у Филиппа некоторое подозрение. После случая с Настей, он не спешил доверяться первому встречному, но лучшего варианта он пока придумать не мог. Во-первых, у него не было ни еды, ни воды. Во-вторых, тварь с арбалетом. В-третьих, куда ему идти он тоже не представлял.
«Постараюсь быть начеку» - подумал он.
- А куда мы пойдем? – осторожно спросил Фил, поднимаясь с земли.
- В Скайлейк, - быстро ответила она и впервые отвела взгляд, настороженно оглянувшись по сторонам, - он ближе всего.
- Ага… - он пытался выдержать нейтральное выражение лица, не показать свое полное незнание, - веди.
Да, он голый в лесу. Потерянный и напуганный. Подозрительно, но не приговор – всякое в жизни бывает. По крайней мере, останется хотя бы минимальный шанс выкрутится, не выглядеть пришельцем.
Они пошли сквозь лес. Делали привал, затем опять шли. Молча, быстро. Постепенно тени стали удлинятся, а кожа остывать. Пот уже не заливал глаза, высох и прилип. Подкрался вечер. Раз-другой по спине промаршировали зябкие мурашки. Фил не был уверен, что от холода.
Пришелец. Вот он теперь кто. Думать об этом совершенно не хотелось, были вещи и поважнее – выжить и найти Киру. Но за мыслями не уследишь. Лес вдруг резко показался чужеродным, злым и опасным. Каждый куст и каждое дерево пялились злобно, с угрозой щерились и перешептывались. "Пришелец, пришелец, пришелец…". Фил ощутил странное, детское волнение, с лёгкой примесью страха. Это было чувство потерянного, оторванного от привычной среды ребёнка. До всего случившегося Фил не осознавал, насколько же на самом деле он был привязан к своей жизни. Школа, угловой кабинет на третьем этаже – одиннадцатый «Б». Предпоследняя парта у окна. Спина Киры, там впереди, через парту. Прямая, как всегда. В тонких изящных пальцах порхает ручка, исписывая тетрадь красивым по-восточному закругленным почерком. Рядом с Филом, под общие сдавленные смешки, из тихого сопения вырастает похрапывание. Макс. Увалень опять всю ночь просидел за сериалами и вырубился прямо на контрольной. Получит двояк, будет ходить за Светкой, канючить и жалиться, просить второй шанс. А она нахмурит такая брови и грозно скажет: "Белкин, это уже не второй, а сто двадцать второй шанс!" Потом сжалится, даст переписать контрольную или просто так поставит трояк.
Филипп осознал насколько глупым было его желание покончить с собой. Он мог хотя бы попытаться поговорить с Кирой. Может, если и не отменить её отъезд в Японию, то хотя бы дать повод вернуться. Потом ждать, долго, терпеливо. Копить деньги. И однажды – поехать к ней. Встретить эту черноволосую, красивую и чужую в родной Японии девушку, тронуть её за плечо и сказать: "О, Чернолесова, не ожидал тебя здесь увидеть!". Харуми бы удивилась, потом непременно обрадовалась. Они бы посмеялись. Затем поговорили. Болтали бы и гуляли до самой поздней ночи. Многое могло свершиться.
Икру кольнуло. Фил охнул и привалился к дереву, болезненно подогнув ногу.
Флэр обернулась.
- Что случилось?
Филипп замахал рукой.
- Да все нормально, зацепился за… - он не закончил фразу.
Внезапно, ему стало дурно. Тошнота. Ноги подкосились, он зацепился ватными руками за дерево, но это не помогло – Фил сполз по стволу, обдирая подбородок. Вечерний лес захлебнулся хлынувшей тьмой. На задворках сознания невнятной мешаниной раздались выкрики Флэр. Шорохи, рычание. Мрак.
***
- Не смей, мразь! Только попробуй и тебе…
Шипение, вопль, вонь.
Филипп открыл глаза. Он очнулся не столько от криков, сколько от омерзительного запаха гари. Дрожащее пламя костра освещало лагерь, по кусочкам вырывая его у ночи. Костёр плясал метрах в пяти от Филиппа, огороженный булыжниками. Справа от огня развалились две твари, похожих на ту, с арбалетом. Мелкая и побольше, с человека. Огонь плясал на чешуйчатом хвосте мелочи, а та вертела в перепончатых лапах меч Флэр, разглядывая его большими выкаченными глазами. Вторая зверюга – рогатая, покрытая курчавой шерстью, закинула лапы-копыта за массивную голову и развалилась прямо на земле, посвистывая. Они были в одинаковых плащах и плотных тёмных одеждах.