В ушах стучало. Громко, быстро. На руке пульсировала изумрудом точка. Фил медленно дышал, не закрывая рта. Губы сохли, в горле рос шершавый ком. Взгляд был прикован к иссиня-фиолетовой шее женщины.
- Фил? – хрипло позвал его голос.
- Я… я не хотел… - дрожащими губами прошептал он.
На глаза наворачивались слёзы.
«Отвернись, отвернись, отвернись!» - стучало в голове.
Но он не мог, никак не мог оторвать взгляд от женщины, которую собственноручно убил несколько мгновений назад.
- Фил, надо уходить – повторил голос.
Кажется, это была Флэр. Филипп всё никак не мог втиснуть в голову хоть что-то кроме бездыханного тела у его ног.
Ещё шорох.
- Берта! Ну где ты там застряла, прошмандовка! – прозвучал мужской голос из дверного проёма, - Ты что, думаешь я буду платить за твою лень?
Шаги.
- Фил, очнись! – зашипела Флэр и схватила его за локоть, увлекая за собой, - Быстрее, пока нас не увидели!
Филипп не двинулся с места. Тело парализовало страхом и чувством вины. Где-то там, в глубине души, он даже желал, чтобы его застукали здесь, над телом. Он совершил преступление, и должен быть наказан. Ему следовало сдаться, ведь так поступают хорошие люди. Родители не успели его этому научить – погибли, когда он был ещё слишком мал для таких вещей. Фил почерпнул это извне, через отвращение к окружавшей его грязи и гнидам, через злобных одноклассников, через алчную и беспардонную суку-тётю, через равнодушное государство и учителей. Он не хотел стать таким же.
- Велю тебе… - забормотала заклятье госпожи Флэр.
- Не надо, - прервал её Филипп, - уходим.
Фил не хотел стать бесстыдной тварью, которых он всегда ненавидел, но станет, если это потребуется, чтобы найти Харуми.
***
Они петляли по закоулкам, уносясь прочь от места преступления. Ботинки шлёпали по лужам, Флэр беспрерывно ругалась себе под нос, покрывая свой недуг, выскочившую девку и обстоятельства четырёхэтажными проклятиями. Фила её ругательства обходили стороной, хоть для обоих всё было предельно ясно.
«Я – убийца» - сказал себе Филипп мысленно.
В ушах всё еще стоял хруст костей.
- Стража!!! – вновь ударил им в спину вопль.
За углом послышалась возня.
- Брик, Чейз, за ними! – рявкнул тот же голос, - выбейте им все зубы, пока будете ждать стражу!
Шуршание, бряцание металла. Хлюпающий топот. Звуки погони нарастали гораздо стремительнее, чем хотелось Филу.
- Давай, сюда, быстрее! – Флэр указала на дверь.
Филипп хотел было усомниться в надёжности затеи ворваться в чужой дом, но промолчал. Побоялся сделать ситуацию ещё хуже. Да и встречаться с погоней не хотелось – зубы ему пригодятся.
- Вместе! – скомандовала эльфийка, налетая плечом на дверь.
Филипп не сразу среагировал на команду и Флэр отлетела от двери как мячик.
- Фил! – злобно прикрикнула она, - Не стой столбом! Помоги!
«Я? Двери вышибать?»
Хруст.
- Да, прости!
Филипп кинулся к двери.
В тот злосчастный вечер, когда он был на краю смерти. Лежал с переломанными костями на втором этаже роскошного дома Элькиных родителей. В то мгновение, когда его ладонь ужалила изумрудная капля, произошло нечто необъяснимое.
Косяк двери глухо впечатался в стену.
- Быстрее, быстрее! – зашипела на него Флэр, заталкивая внутрь.
Он изменился. Его тело больше не походило на каркас для пугала. Глаза видели далеко, ясно и без помех. Лёгкие не горели после минутной пробежки, а ноги могли нести его долго и быстро. Филипп ощущал силу. Неясную, непривычную, бурлящую в его венах и мышцах. Впервые в жизни он почувствовал, что больше не беззащитен.
- Сюда! Тихо! – нырнула Флэр за продолговатый стол, напомнивший Филиппу барную стойку.
Дверь за их спинами слегка покосилась, но всё же закрылась, когда Фил навалился на неё. Затем он послушно нырнул вслед за хозяйкой. Они притаились, задержали дыхание. Всё вокруг замерло вместе с ними. Только частички пыли продолжали свой бесконечный вальс, кружась в льющихся сверху золотых лучах солнца.
Топот и пыхтение пронеслись совсем рядом, на миг сбавив темп у двери. Погоня, словно цербер обнюхала дом, но не учуяв беглецов, унеслась прочь.
Дом молчал. Затаился, ведь он теперь тоже соучастник преступления. Дом укрыл убийцу, а значит виновен не меньше в смерти той женщины.
«Берта» - вспомнил Фил.
Ту, которую он убил, звали Берта. Едва лишь имя всплыло у него в голове, как едва ослабшие отвращение к себе и ужас накатили с новой силой. Была ли у неё семья? Любила ли она и была ли любима? Может, у неё были дети? Маленькие ребятишки, которые ждут её после тяжёлого рабочего дня. Ждут пока мама вернётся, уставшая, но счастливая, что они снова вместе. Она бы зашла, улыбнулась, спросила бы, не приходило ли писем от папы?