- Мне жаль, извините, я не знала, что вы из Братства! – залепетала Фара, - Честно, я не хотела ничего такого! Мне показалось, что ты сама ко мне клеишься, вот я и…
Громила гоготнул.
- Ой, Снежинка, ты просто находка!
- Не надо тут чушь рассказывать! – вспылила Снежинка, - Быстро принесла мои кинжалы и деньги! И чтоб до монетки, а то выпотрошу!
Холод, что проскользнул в первых её словах исчез. Слова обжигали гневом. От привычного и родного ледяного презрения не осталось и следа. Мираж развеялся.
Фила слегка отпустило.
«Может мне и правда показалось?» - подумал он.
Теперь он был благодарен Флэр, за то, что уберегла его от необдуманного импульса.
Послышались торопливые шаги.
- Вот ваши вещи!
Возня, чуть слышный звон монет.
- Ну что, Снежинка, девка твоя чаевых себе за ночь не взяла? – с издёвкой проговорил бас.
- Лекс, давай потом! – гневно прошипел девичий голос в ответ.
На пару секунд воцарилась задумчивая тишина. Зеленоглазая эльфийка ждала своей участи, а члены Братства подумывали на счёт её судьбы.
- Прошу вас, только не сообщайте обо мне, - негромко проговорила воровка, почти взмолившись.
Басистая усмешка.
- Было бы у меня время, мы бы с тобой обсудили твою плату за молчание, - с неприкрытой похотью в голосе заявил мужчина, - Но тебе не повезло, времени у меня нет. Так что расклад такой.
Он явно наслаждался своим положением распорядителя судеб. В каждой ноте голоса звенело самодовольство и превосходство.
- Лекс. Пошли, на встречу с Пайком опоздаем. Орать будет, - спокойно произнесла Снежинка.
Вот оно. Опять. В этот раз сдержаться Филу было проще. Флэр уже не держала его, но он и не рвался вперёд. Просто запоминал имена.
«Пайк. Лекс. Снежинка»
Вскоре дверь хлопнула, члены Браства ушли.
- Сраное Братство! – выругалась оставшаяся в тишине Фара.
Вскоре лестница вновь проскрипела, а на втором этаже бухнула дверь.
- Пошли, - тихо буркнула Флэр и кивнула на выход.
***
Похлёбка в целом была ничего, напоминала Филу куриный бульон, только густой и с большим количеством картошки и капусты. Вроде ещё были сливки или молоко. С хлебом сойдёт.
Филипп отправил очередную ложку в рот.
В школьной столовке кормили похуже. Определённо. Особенно по пятницам, когда избавлялись от остатков.
Фил мысленно вздохнул.
«Никогда бы не подумал, что буду скучать по школьной столовой. Да и вообще, по школе»
Школу он всегда ненавидел. Если бы не Кира, выпускного можно было бы и не ждать. Но так размышлял старый Филипп, который остался по ту сторону портала. Нынешний Фил с удовольствием вернулся бы за родную парту, изрисованную ни одним поколением школьников. Он и сам добавил небольшую надпись. С торца, на самом углу, там, где из-под облупившейся краски выглядывают спрессованные опилки. Самое неприметное место, куда посмотреть можно только случайно, а уж вглядеться – вообще раз на миллион. Фил накарябал «Кира». Просто её имя. Даже не имя, а прозвище. Это был странный, импульсивный поступок. Как-будто бы в чём-то признался, заявил миру, а вроде бы и тайна осталась. Сделал он это после очередного дежурства в классе. Они оставались после уроков по очереди, по двое в алфавитном порядке. Так уж вышло, что Белкин заболел, а потому Чернолесова и Ветров попали в одну дежурную смену. Сначала было неловко. Даже на лице невозмутимой Киры читалось смущение, но потом разговор завязался сам собой. Погода, уроки. Смешная фамилия учителя химии. Уборка давно закончилась, но они всё продолжали болтать. Филипп сел за парту, а Кира за следующую и развернулась к нему лицом. Они впервые были так близко друг к другу. Фил с удовольствием впитывал каждую секунду. Её завораживающие светло-карие, почти янтарные глаза, аккуратный небольшой носик, светлая, без изъянов кожа. А улыбка. Улыбка невероятная, сводящая с ума. От улыбки Киры на душе у Фила становилось легко. Тьма расступалась, и он замечал, что есть что-то дальше этой черной стены ненависти и безразличия. Оказывалось, что солнце может греть, а не только светить, как лампочка.
«Как же давно это было» - с сожалением подумал Филипп, закидывая в себя ещё похлёбки.
На самом деле Фил и не знал точно, сколько времени прошло с того момента, как он попал сюда, но ему казалось, что много.
Он оторвал глаза от деревянной миски, заскользил взглядом по таверне. Грязный, замызганный пол, стойкий запах гари и кухни, который въелся прямо в деревянные столы и стены. Всё это дело освещалось знатно подтаявшими свечками, торчащими из стен и кованой люстры под потолком. В противовес непривычному интерьеру, таверну заполняло вполне себе обычное для такого рода мест действие. Кучки мужиков собирались за столиками, гоготали, дули пиво с картошкой, обсуждали прошедший день. Поменяй фермы, огороды и поля на офисы с цехами, и получишь обычных таких работяг. Другие же, в лучших традициях жанра, подбивали клинья к длинноногим эльфийкам, сидящими за стойкой в гордом одиночестве. Одни загадочно хмыкали в ответ на грубые ухаживания, другие воротили нос, но слишком картинно и наиграно. Хозяйские девицы в некогда белых передничках носились по залу с грудой тарелок и кружек на подносах, ловко маневрируя между столами. По началу была ещё вереница тел, стоящая в очереди к лестнице на второй этаж – там вербовало новобранцев Братство, но чем ниже садилось солнце, тем сильнее редела толпа желающих. Вскоре, очередь рассосалась вовсе, лишь некоторые одиночки прошмыгивали туда-обратно.