Филипп промолчал. Он уставился в тарелку, и стал есть.
- Я с тобой говорю, гниль, - рыкнул халф и толкнул Фила плечом.
Ложка выскочила из рук Фила и глухо стукнулась об пол. Фил по-прежнему молчал, делая вид, что приставучий коротыш не существует.
Он наклонился за ложкой и тут же ощутил удар. Рёбра обожгло, Филипп потерял равновесие и упал с лавки на спину, ударившись затылком об пол.
Столовая уже была пуста, на грохот никто не обратил внимания. Флэр тоже рядом не было – ушла выуживать нужные сведения. Он был один. Как обычно, в такие моменты.
- Ну что ты, не такой дерзкий уже, а?! – разбрызгивая слюни, зарычал над ним нависший бородач, - На братана моего, Луньку, наехать, и сухим из воды выйти хотел?!
Пинок в рёбра.
Фил сдавленно охнул, попытался подняться, но двое других коротышек подскочили с разных сторон и стали бить его ногами.
Было больно, но не так, как обычно. Приглушенно, словно издалека. Фил поджал ноги и закрылся руками. Он терпел, но не от бессилия, а наоборот, сдерживаясь.
Ладонь уже не просто горела, она пульсировала и чесалась. Изумрудное сердце в его руке злобно колотилось, разгоняя по телу кипящую магму. Но Фил терпел. Он боялся, что может повторится история с Бертой. Дай он сдачи, кто знает, чем это закончится. Тот халф, Лунька, что оскорбил Флэр, и из-за которого Филипп сейчас и выхватывал по рёбрам и спине, был гораздо ближе к смерти, чем Филипп сейчас. Сдержаться и не свернуть шею мелкому нахалу оказалось очень сложной задачей, и если бы не Флэр, что сдержала его напор рабскими заклятиями, тот вечер мог стать для них в Братстве последним.
Филипп уже не первый раз замечал, что изумрудная метка на его ладони реагирует на происходящее вокруг. Когда Филиппу страшно или если он злится – метка начинает пульсировать, стучать где-то там в ушах, или может даже глубже – в мозгах, в сознании. И каждый раз этот стук наполнен гневом. Чужеродным, странным гневом, что копился в Филиппе все эти годы, и что он всегда подавлял, хоронил на свалке души, глубоко под гниющими остатками самоуважения и обрывками мечтаний. Гнев всегда был для Фила бесполезен. Что он мог сделать со своим гневом, когда Валера и парочка его друзей приходили потолкаться плечами, поиграть в футбол его рюкзаком или просто отобрать очки? Только проглотить, чтобы не сделать ещё хуже.
- Ладно-ладно, хорош. Сдохнет ещё, - гнусаво пробурчал главарь шайки, - Платить потом ещё этой плоскодонке.
Удары прекратились.
Филипп стиснул зубы, сдерживая себя изо всех сил.
«Успокойся, думай о Кире. Ты сможешь спасти её только если не будешь привлекать внимание» - убеждал он себя.
Филиппа сильно раздражало, когда о Флэр плохо отзывались. Она говорила, что всё дело в заклятии раба, но в подробности не вдавалась. Сам Фил ощущал это, причём вполне явно. Флэрантариель становилась день ото дня ему всё ближе. Она казалась ему старым другом, которого он знает всю жизнь. Филипп ощущал тепло, когда смотрел на неё. Каждое новое утро Флэр казалась ему мудрее, сильнее, величественнее и… привлекательнее. Последнее пугало Филиппа сильнее всего. Он ловил себя на том, что иногда разглядывает свою хозяйку, пока та этого не замечает. Смотрит на изгиб её спины, бёдра, стройные ноги. Затем его взгляд перемещается выше, снова по спине, вверх к шее – небольшому островку очень светлой кожи под пучком медных волос. В голову заползали странные мысли. Хотелось придвинуться к ней, вдохнуть её запах, коснуться кожи. В таки секунды главная цель Филиппа как-то бледнела, меркла и растворялась в странных и несвойственных ему желаниях.
Это настораживало. Пугало.
«Успокойся. Это не твое дело. Тебе нужно спасти Киру. Всё, точка»
Но как же сильно его бесили слова мелкого ублюдка.
«Плоскодонка. Да как ты смеешь, гнида вонючая» - снова начинал он закипать.
- Пошли, - гаркнул коротыш.
Послышались удаляющиеся шаги.
Филипп встал на четвереньки. Он глубоко и ритмично дышал, пытаясь совладать с влиянием рабского клейма и зелёной метки на ладони.
- Всё… тихо, тихо. Спокойно, - шептал он себе.
Шаги вдруг перестали удаляться.
- Чё он там бормочет ещё? – злобный рык.
- Добавки просит, - усмехнулся второй.
Шаги стали нарастать.
Филипп мысленно выругался.
- Что, шавка, тебе мало? – оскалился бородач.
Фил не успел даже повернуться, последовал мощный удар по затылку и в глазах потемнело. Руки подкосились, он рухнул лицом на пол. По затылку что-то потекло, вниз по шее.
- Твою маму, Криг! Ты чего?! – зашипел один голос.
- Да я… сука, да ничё! – огрызнулся рыжий бородач, - Поднимайте его.