Он убрал руку, коснулся ноющим затылком двери. Последний халф так и стоял у стены напротив, вылупив глаза. Фил знал, надо было с ним что-то делать. Отпустить – через десять минут Филиппа убьёт Братство. Прикончить? Фил глянул на окровавленный топор, что лежал рядом на полу. Нет, это не выход. Но что тогда?
Думать не хотелось. Не было сил. Чуждая мощь покинула тело, оставив после себя выжженную пустошь. Кажется, это заметил и последний коротышка из троицы. Он шевельнулся, сначала аккуратно, прощупывая обстановку. Напуганный взгляд не отлипал от развалившегося у двери Фила. Гном медленно поплёлся вдоль стеночки. Филипп провёл взглядом по стене, перевел на небольшой деревянный столик. Там лежала краюха хлеба, а в ней торчал нож.
Фил тяжело вздохнул.
Он хотел что-то сказать, нечто такое, что прозвучало бы как жалкое оправдание всех этих зверств. Выдать слова, которые хотя бы отдалённо напоминали глупые и нелепые извинения за то что было, за то, что сейчас произойдёт.
Рука нащупала топор.
Нет, он ничего не скажет. Если он откроет рот, то из него вырвется бездумный вопль ужаса. Лучше просто молчать. Сжать зубы как можно крепче и сделать то, что требуется.
Филипп встал. Топор чиркнул по полу.
Халф так и не дошёл до стола с ножом. Он замер в безмолвном ужасе и уставился на Фила мокрыми от слёз глазами. Взрослый мужик стоял перед Филиппом и дрожал от ужаса. Он боялся Фила настолько, что обмочил штаны.
Раньше Филиппу казалось, что быть сильным, ощущать власть над другими людьми – это чувство, сравнимое с эйфорией. Пьянящее, сводящее с ума. Иначе зачем люди стремятся к власти? Но это была очередная ошибка. Сейчас он испытывал лишь невероятное омерзение к себе.
Он занёс топор над головой.
«Что я творю?»
Внезапно, земля дрогнула. Стена треснула, плюнув каменной крошкой, окна посыпались градом осколков, а небо за окном загородило голубое марево. Взрыв.
В грудь Фила словно врезался поезд на полном ходу. Его отбросило в сторону, мир завертелся и погас.
***
Оглушительный рёв ворвался в голову. Филипп резко открыл глаза. В ушах звенело так сильно, что покрытый обломками и пылью холл шатался, словно пьяный. Через дыру в стене, что когда-то была дверью в комнату трёх кровожадных гномов, обжигающим и колким голубым светом пролилось потустороннее сияние. Неестественное, оно стелилось плоским туманом по земле, шевелилось рыская по сторонам, пока вдруг не заметило Фила. Сияние, словно змея, плавно, но быстро проползло по засыпанному камнем и щепками полу, и вцепилось Филиппу в ногу ледяными клыками.
Фил вскрикнул, дернулся, попытался подтянуть к себе ноги, но левая лодыжка словно задеревенела. Сияние не желало расставаться со своей добычей. Оно разбухало, становилось больше, раздувалось словно удав, проглотивший пару-тройку кроликов. Сияние вздыбилось, раздуло капюшон, и оторвалось от земли. На голубом брюхе распахнулся глаз. Непроницаемо чёрный, с ярким алым зрачком.
У Фила сдавило горло от страха, всё тело оцепенело, стало покрываться инеем. Глаз буравил его. Тяжёлый и неуютный взгляд ощущался физически, виски сдавило болью. В ухо словно заползала сороконожка, холодная и гладкая, она извивалась и протискивалась всё глубже в череп. Филипп хотел закричать, но не смог даже открыть рот. Мышцы сковало холодом.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Всё что ему осталось – дышать.
Шуршание и стрекотание становилось громче, звучало уже не в ушах, а глубже, прямо в сознании. Это сводило с ума.
Вдох-выдох. Вдох, вдох, вдох.
Грудь застыла, легкие замерли. В глазах стало темнеть. Весь мир – огромный бурый зрачок.
Сияние окутало Филиппа по самую шею, с щелчком распахнуло свою невидимую пасть.
- Кто-нибудь, помогите! – вопль пронёсся по коридору.
Сияние исчезло. Глаз, насекомые, давление. Всё испарилось.
Фил ещё несколько секунд сидел неподвижно, пытаясь прийти в себя. Он прислушивался к ощущениям. Боль и холод ещё мгновение назад переполнявшие его тело – бледнели и растворялись, пока не исчезли совсем.
Фил пошевелился. Тело вновь его слушалось. Он медленно встал. Тупо посмотрел на мелкий осколок, что торчал из левого плеча. Боль не ощущалась. Надо было включать голову, что-то делать. Никак.
- На помощь!
Фил развернулся на крик и бездумно поплёлся, как мотылёк на огонь.
Постепенно окружающий мир стал возвращаться. Он медленно просачивался сквозь пустоту, пока не заполнил собой все мысли. Рука заболела.
На улице гремела сталь, кто-то истошно кричал, постоянно взрывалось и скрипело. Сквозь дыры в стене сыпался белыми комками ни то снег, ни то пепел. Холл штаба превратился в руины. Потолок местами обвалился, стены по левое плечо были либо повалены, либо походили на решето. Под ногами хрустели камешки и дерево. Стена по правую сторону сохранилась получше. Картины посыпались на пол, либо выгорели, оставив пустую обожжённую раму. Местами в стене справа торчали сосульки. Именно торчали, горизонтально, вонзившись в серый камень, словно копья.