Филипп смотрел на пламя. Оно извивалось, словно живое, перетекало от одного полена к другому, тёрлось о них, словно ластящаяся кошка. Жар приятного покусывал щёки и нос. Фил вслушивался в треск костра. Ночь притихла, прислушиваясь вместе с ним.
В груди у Филиппа Ветрова тоже было тепло, но костёр в этом не виноват.
Фил аккуратно перевёл взгляд с костра на девушку. Она сидела слева, на расстеленном походном одеяле. Её белоснежные волосы были собраны в хвост. Пламя дрожало, свет отплясывал дикие танцы на её прикрытом плащом теле и лице. Сейчас, среди ночной тьмы, у потрескивающего огня походного костра, он испытывал странную смесь чувств. С одной стороны, его обуяло дикое ощущение свободы – строгая крепость с орущими эльфами, карликами и громилами, строем и подготовкой; душный злобный город, заклеймивший его мерзостью и рабом; клетка, уготованная ему жизнью там, на родине, за порталом. Всё это было позади. Никогда раньше звёзды на небе не сияли так ярко, а воздух не был таким свежим. Никогда Фил не чувствовал себя настолько живым. С другой стороны, его пронзал страх. Мрачный, как сияющий тьмой оникс, страх. Он колебался от безумного и первородного, что поджигал адреналин в венах, до молчаливого, бездвижного и непроницаемого, как болотная тина. Что ждёт его впереди? Охота на невероятно сильного колдуна, полная опасностей, одна смертоноснее другой, или что-то ещё? Даже более сложное?
Филипп вглядывался в лицо Харуми. Утопающее в тенях, оно выглядело спокойным, нежным и невинным. Оно было другое, не такое, как раньше. Черты слегка заострились, уши вытянулись, а волосы побелели, но это по-прежнему была она. Даже сквозь пелену происходящего, со всеми эльфами и гномами, с восставшими мертвецами и Братством Мечей, со всем этим безумием, во что превратилась жизнь Филиппа. Она. Да, Харуми Киригая, вчерашняя школьница, переехавшая к отцу из Японии. Теперь её зовут Кириан Хара Блэквуд. Наёмница, ловкая и смертоносная убийца нежити, капрал тринадцатого отряда Братства Мечей. Снежинка. Беловолосая, улыбчивая, с разноцветными глазами, в которых былое ледяное спокойствие угадывалось с трудом. Всё это было она. Его Кира. Филипп понял, что она его не узнала. До последнего надеялся, что она просто не подаёт виду, но спустя три дня пути, они так и не перекинулись даже парой слов. Конечно, он же раб. Вещь. Ей было не по статусу с ним болтать о жизни. Но почему она ему улыбнулась, тогда, за вратами крепости?
Фил стиснул зубы.
Его сердце трепетало. Он должен, просто обязан её защитить. Сделать всё, чтобы она смогла выбраться отсюда, вернуться назад. Вернуться домой, в безопасное место, подальше от всей этой грязи, крови и магии.
Когда его глаза привыкли к пляске теней, он внезапно понял, что Кира тоже на него смотрит. Любопытный, слегка настороженный тёмный взгляд её глаз уже давно исследовал его занятое мрачными мыслями лицо. Фил смутился. Ровно также, как и в их первую встречу. Он хотел было отвести глаза, но усилием воли остановил себя.
«Как я буду спасать её, если даже не могу посмотреть ей в глаза?» - мысленно проклиная себя, подумал Фил.
Он улыбнулся. Криво, краешком рта. Дома за такие улыбки награждали струёй перцового баллончика.
«Да чтоб меня!» - снова мысленно выругался он.
Кира беззвучно усмехнулась. Видимо его мысли и чувства отразились на лице.
Филипп вздохнул. Его улыбка стала менее уродливой, приобрела оттенок дружелюбия.
«Ты всегда видела меня насквозь» - подумал он.
К костру, шаркая, подошёл Лекс. За его спиной, зевая, плёлся Тэлиан. Титан устало кивнул Кире: "Ваша смена".
Кира, бесшумно скинув плащ, встала. Она посмотрела на Фила и кивнула ему головой, позвав с собой. После чего, она вышла из очерченного толстым канатом круга. Фил кинул опасливый взгляд на посапывающую неподалёку Флэр, а затем поднялся, и тоже вышел из круга. он послушно последовал за Кирой, стараясь не встречаться взглядом с титаном, который явно его недолюбливал.
Кира шла впереди, он слегка отставал. Им предстоял караул, долгий, до утра. Филипп старался не думать. Мысли лезли сами собой, но он прогонял их, пытаясь даже не озвучивать в голове. Сердце лупило в груди так, что рёбра должны были вот-вот взорваться.
Они отошли на три десятка шагов. Дальше было нельзя – сработало бы рабское клеймо Фила.
Кира стояла к нему спиной. Она вздохнула, привалилась боком к могучему дереву, вытащила из ножен на бедре кинжал, и придирчиво его осмотрев, стала поглядывать по сторонам.
Фил, в смятении, стоял как вкопанный. Позади него шуршало кроной другое дерево. Он шёл в караул второй раз, и пока так до конца и не понял инструкций, выданных командиром отряда. Фил не нашёл ничего умнее, как втихую смотреть на Киру.