Когда Фил открыл было рот, чтобы поинтересоваться, сколько ещё осталось до этого «тихого места», его уши внезапно уловили едва заметный шум воды. Спустя пару мгновений лес перед ними расступился, и Филипп увидел небольшое озерцо. Оно находилось в округлой полой скале, напомнившей Филу половинку скорлупки от грецкого ореха. Вода была прозрачной и чистой, на поверхности не было ни единой кувшинки – только обнажённая луна, что бесстыдно плескалась на неровной водной глади. Несколько тонких струек воды срывалось с края чаши и убегало дальше, свиваясь по пути в прозрачный ручеёк.
Рин остановился возле края озера, безмолвно посмотрел вперёд, а затем присел на коренастый пенёк, торчащий из земли. Развратница-луна так ярко светила, с водной глади, что едва-ли у костра на привале было больше света.
Фил замешкался, удивлённый вынырнувшим из ниоткуда живописным пейзажем.
Рин приглашающе протянул руку.
- Садись сюда, - пропищал чародей, кивая на второй пенёк напротив.
Филипп даже моргнул от удивления. И как то он не разглядел, что там ещё пенёк?
Фил осторожно прошёл вперёд, сел напротив чародея.
- Платок.
Филипп послушно отнял платок от брови. Рин молча наблюдал. Вернее, Фил на это надеялся, потому что сквозь мрак капюшона различить что-либо было невозможно.
- Ну что? – аккуратно спросил Филипп, спустя полминуты молчания.
- Телесной раны нет.
Фил недоверчиво нахмурился и потянулся к рассечённой брови, осторожно касаясь краешка ранения, ожидая новой порции жжения. Ничего. Он пощупал бровь уже менее аккуратно. Раны не было, только подсохшая кровь.
- Э… - растеряно протянул Фил, - Спасибо.
Колдун не шелохнулся.
- Я тут не при чём, - прогундосил Рин.
- Как это? – не понял и переспросил Фил.
- Твоя метка, - Рин кивнул на отметину на ладони Филиппа, - Я ощущаю в ней частицы Локуса и… чего-то ещё.
Фил сглотнул. Под ложечкой неприятно засосало. Кулак с меткой сжался сам собой.
- Локуса? – уточнил он.
- Именно, - качнул капюшоном чародей, - Ты не знал. Да, человек?
- Не знал, - честно ответил Филипп.
Рин медленным и плавным движением достал свою короткую костяную трость из-за пояса. Он поднял её потёртой рукояткой вверх. В свете луны блеснул белый драгоценный камень в навершии.
Филипп напрягся.
- Не бойся, я не причиню тебе вреда, - словно прочитав его мысли, сказал чародей.
Колдун вытянул перебинтованную ладонь из под рукава и кольнул себя острым концом трости в указательный палец. Выступила капля крови, которую трость тут же жадно впитала. Камень в навершии из белого, окрасился в алый.
- Просто хочу показать тебе, - пробасил чародей и указал концом трости на руку Фила.
Метка на ладони Филиппа запульсировала, а рука до самого плеча расцвела сетью пышущих изумрудом трещин.
Внутри Фила почему-то зародился гнев. Внезапно захотелось накинуться на колдуна и размазать его прямо тут, по скалистой чаще озера, а останки похоронить на дне.
Рин убрал трость. Свечение прекратилось, разум также резко очистился от злобы, как и утонул в ней. Фил заморгал и удивлённо вскинул брови.
- Твоя отметина говорит с Локусом, - произнёс чародей.
- Что такое этот Локус? – спросил Филипп.
Колдун некоторое время молчал, а затем снова заговорил, на этот раз ровным девичьим голосом.
- Я не смогу объяснить тебе в полной мере, человек, так, чтобы ты понял. По крайней мере не сейчас, - сказал Рин, - Поэтому я скажу просто. Локус – это торговец.
- Торговец? – удивлённо спросил Фил, - И чем же он торгует?
- Желаниями смертных влиять на природу вещей.
Колдун запутал Филиппа окончательно. Фил хотел было ещё расспросить чародея о Локусе и метке на руке, но тот заговорил раньше.
- Вставай, человек, - сипло произнёс Рин, - Снимай одежду.
- Что? – не понял Филипп, - Одежду? Зачем?
- Командир Пайк сказал, провести осмотр. Я собираюсь это сделать.
- Да… - Фил в стеснении замялся, - Не стоит, я чувствую себя хорошо. Тем более, метка ведь меня исцелила, да?
- Я не знаю, как именно метка влияет на твое тело, человек, и не могу сказать, что метка исцелила тебя полностью.
Филипп всё ещё медлил.
- Ты получил травмы, которые могли иметь последствия.
Фил вздохнул нехотя расстегнул дублёный жилет. Следом стянул грязно-серую тунику и положил её на пенёк, рядом, а затем выжидательно уставился на чародея. Рин почему-то не торопился вставать и осматривать его синяки. И Филипп вдруг понял почему.