- Кто ты? – набрался смелости, и спросил Филипп.
Тень встопорщилась над Максимом и распушилась, как воротник кобры.
- Слушай меня внимательно, Осколок, - вместо ответа, произнёс Макс.
Он говорил своим обычным голосом, обычного Макса Белкина, неунывающего подростка с невероятными планами на жизнь. Но каждое слово, что вылетало из его рта – было чужим. Взгляд иссушал, заставлял колени предательски дрожать.
Фил сглотнул.
- Я не достучался до неё, поэтому действовать будешь ты, - продолжил Макс.
- До кого? – спросил Филипп.
Макс наклонился ближе, так, что они едва не столкнулись лбами. Его взгляд пригвоздил Фила к земле, запустив по телу мелкую дрожь. Это было предупреждение. Безмолвная угроза. Филипп прикусил язык.
- Доверяй своей метке. Она проведёт тебя сквозь кошмар.
Филипп внимательно слушал и запоминал. Постепенно шок отступал и сознание прояснялось.
«Где я вообще?»
Фил скользнул взглядом по фонарю, разбитому асфальту, поросшему сорняком полю.
«Это же дорога от школы до дома» - внезапно понял он.
- Харуми увязла в чарах глубже всех, поэтому тебе придётся продираться через весь отряд, чтобы отыскать её, - продолжил Максим.
Её имя взлетело фейерверком у Фила в голове, и расцвело пышным цветастым шаром. Заполонившее разум сияние, мгновенно разогнало мрак наваждения. Картинки, одна за другой, пробежали в памяти. Кира. Тринадцатый отряд, рыбацкая деревня.
По видимому мысли Филиппа отразились у него на лице, потому что Максим немного помедлил, прежде чем продолжить.
- У границы разума Харуми, тебя встретит моя помощница – Моргана, - произнёс Макс и встал, - Сделай всё, как она скажет.
Филипп осторожно поднялся с земли.
Макс стоял напротив. Это был одновременно он и не он. Смотреть на него было гораздо больнее, чем Фил мог себе представить.
- Ты всё понял? – спросил Максим.
Филипп кивнул.
- Слушаю метку, вытаскиваю Киру из кошмара, - пробормотал он в полголоса.
Макс кивнул на что-то за его спиной. Филипп развернулся. Метка в руке пульсировала, кожа вновь растрескалась до самого плеча, испуская изумрудное свечение. Пространство сплющилось, и уходящая в ночь улица стала плоской, похожей на обклеенную обоями стену. Фил инстинктивно вытянул пылающую руку и коснулся указательным пальцем «стены». Пространство зашевелилось и нехотя расслоилось на лоскуты, которые затрепетали, словно щупальца, расползаясь в стороны и оголяя темноту внутри. Ветер, солёный и затхлый ударил в лицо.
Фил обернулся к Максу.
- Зачем ему нужно было умирать? – тихо спросил Филипп.
Тот, кто принял личину Макса молча смотрел в ответ. Впервые, за весь разговор, на его лице промелькнуло что-то человеческое.
- Незачем, - сухо ответил он.
Макс исчез. Мир, ненастоящий, фальшивый мир – чары, как понял Фил, замолчал. Ни ветра, ни цикад, ни шелеста травы. Всё замерло. Фил слышал лишь своё собственное учащённое дыхание. Из-под полупрозрачного асфальта, уперевшись руками в невидимую границу, на него смотрела мама. Чёрным, невидящим взглядом одного единственного глаза. Она плотоядно облизнулась, поймав его взгляд. Метка запульсировала сильнее. В этот раз Фила обуял гнев, а не страх.
- Да как ты посмела, гнида, показывать мне маму такой… - дрожа от закипающей ярости, процедил Филипп.
Он развернулся и уверенно шагнул во тьму, покидая кошмар.
Пылающая сеть на его руке разрослась, протянулась выше, коснулась лица. Правый глаз вспыхнул яростным изумрудным пламенем.
- Убью, - прорычал Фил.
***
Глаза резанул яркий свет, и Филипп прищурился, наморщив лоб. Свет проникал сквозь сетчатое забрало лёгкого шлема, обжигая привыкшие к тьме глаза. Сжимавшие увесистую секиру руки, едва не разжались от неожиданности. Фил покачнулся, кольчужный доспех звякнул.
«Где это я?» - подумал Филипп.
Когда полуденное солнце перестало колоть глаза, перед Филом предстал просторный зал. В центре, за широким резным столом, сидел мужчина. Он сгорбился, нервно водил рукой по белоснежному пергаменту, и периодически гневно макал перо в чернильницу, от чего последняя ходила ходуном, расплёскивая содержимое на блестящую крышку стола. Волосы серебристым водопадом спадали по плечам, укрывая спину словно мантия. Мужчина изредка гневно рычал, мотая головой. Сквозь прозрачную мозаику во всю стену с изображением очага и белокурой женщины с парой золотых крыльев, сияло солнце. Защитная створчатая сетка, напомнившая Филу огромные жалюзи, дробила солнечные лучи на длинные прямоугольники, озарявшие застеленный алыми коврами пол и зелёные, как летняя листва, стены. Витиеватая золотая вязь, словно река бежала сквозь фреску с воинами и причудливыми существами, которая украшала стены и потолок.