- А что, девка так и не осмелилась явиться? – Филипп уловил шершавый шёпот у себя за спиной.
- Фирелия Эринталь? – переспросил другой и хихикнул, - Я бы удивился, если бы она пришла. Кто она там? Дочка барона?
Первый голос фыркнул.
- Да куда там! Племянница!
- Не получилось заарканить младшего Меналара, сбежала уже поди. А если и нет, то лучше бы и сбежала – новоиспечённая супруга Тэлиана никаких соперниц не потерпит.
- Титаны! Хе-хе, забавные варвары.
Заиграла музыка. Нечто похожее на скрипку, на пару со звонкими барабанами и трещотками заполонили помещение протяжной торжественной мелодией. Праздничный гомон стих.
Фил внимательно смотрел на Тэлиана. Тот дрожал, ни то от гнева и ненависти, ни то от страха. Скорее всего, от всего разом. Он с трудом поднял глаза. Овальные врата, окованные серебром, распахнулись и внутрь вошла невеста. Высокая, даже повыше Лекса, плотная, с присущими титанам широкими плечами, она была буквально закована в своё тёмно-алое платье, словно в броню. Лицо, довольно миловидное для титана, было крупное и слегка вытянутое. Большие черные глаза сияли больше азартом, чем радостью.
Невеста сделала шаг, и музыка стала тише. Вступил хор.
«Одну. Любил одну лишь только деву.
Принц. Испытать обязан ты страданья;
Ниц! Падут все ниц, склонятся все перед тобой;
Но заплатить любовь должна своей душой;
Кровь. Проливать ли кровь прими решенье.
Трус. Убежать – одно тебе спасенье
Хруст! Раздался хруст и в омут канул словно сталь;
Разбилось сердце светлой девы Эринталь»
От песни у Фила по спине пробежал мороз. Он понял – вот оно, началось. Воспоминания стал заполнять кошмар. И словно в подтверждение его мыслям, пол в эльфийской часовне задрожал. Огромная трещина в одно мгновенье пересекла зал вдоль рядов со скамьями и застыла у ног ошарашенного Тэлиана. Эльф вздрогнул, попятился, но упёрся в стену из тел. Его обхватили десятки рук, прижали к себе, заключив в стальных объятиях.
Филипп вскочил со скамьи, кинулся к Тэлиану, но охряный ковёр под ногами размяк и стал затягивать Фила, словно ржавая трясина. Филипп стал хвататься за лавку, но та лишь замедлила его погружение, неспешно утопая вместе с ним.
Тэлиан вскрикнул. В левую руку ему вцепился отец. Герцог был мертвенно-бледный, с потёками крови у рта и пустыми белыми глазами. Он кричал сыну, что тот не имеет права отказывать и обязан заключить этот брак. Герцог тянул его на себя. С другой стороны в него вцепилась девушка. Молодая эльфийка с заплаканным лицом. Фира что-то шептала Тэлиану на ухо, плакала и тянула в другую сторону.
Напротив, с другой стороны зала, вдоль трещины медленно и величаво шагала принцесса титанов. Потолок рушился, падал острыми сталактитами и с глухими плеском вгрызался в ржавое болото, а рядом с титаншей разбивался в дребезги. Трясина под её ногами твердела. С каждым шагом принцесса увеличивалась в размерах, разросталась в высь и вширь, и всё больше теряла титаническое обличие. Она мутировала, обрастала шерстью, клыками и когтями. Платье на неё трещало, рвалось и лоскутами спадало вниз. Глаза чудовища разрослись и разделились на трое, на манер паучьих. Челюсти стали жвалами, за спиной выросли лапы, огромные и мохнатые. За ней тянулся след из белой паутины.
- Тэли-и-а-ан, - пропело чудовище и быстро зашевелило жвалами.
Тэлиан отчаянно дёргался, пытаясь вырваться, но отец и возлюбленная не отпускали его, словно не в силах разглядеть монстра прямо перед ними.
- Тэлиан, очнись! Это кошмар! – отчаянно крикнул Филипп.
Тэлиан повернулся к нему. Взгляд, полный ужаса и неконтролируемого страха встретился с Филом всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы страх на лице принца на один вдох сменился удивлением.
- Фил? – прочитал Филипп по губам Тэлиана.
Внезапно, паучиха взревела и оглушительно топнула, запустив по трясине громадную волну. Толща смердящей жижи захлестнула Фила с головой. Его утянуло вниз, закрутило и ударило под дых, выдавливая воздух. Филипп с трудом удержался от вдоха. Замотал головой, приходя в себя и пытаясь сообразить где верх, а где низ. Глаза зацепили блестящую поверхностность и Фил задёргал конечностями, пытаясь выплыть. Мутная вода пускала его неохотно, цепляясь за одежду и за кожу, словно Филипп продирался сквозь колючий кустарник. Когда неровная гладь уже была на расстоянии вытянутой руки, Филипп зацепился за что-то ногой. Он опустил голову и дёрнулся от ужаса. За лодыжку его держала мама. Нежно, но крепко. А он, Филипп, снова вдруг стал маленьким восьмилетним мальчиком.