Филипп понял намёк. Он смолк, прижался к стене и тихонько подкрался к повороту. Там, за углом, сквозь шум осыпающейся крошки и трещащих от нагрузки деревянных балок, подпирающих потолок, прорывался тихий, грубый плач.
Фил прислушался.
- Братишка, ну зачем же ты, глупый!? Зачем!? – стенания прервались всхлипом и кратким воем раненного зверя, - Дурак!
Филипп аккуратно выглянул. Чуть впереди, во тьме, угадывался силуэт. Небольшой, его можно было бы принять за детский, если бы не грубый мужской голос. Силуэт стоял на коленях, пригибаясь к тёмному пятну на земле. Потолок впереди обвалился.
- Брик! Пайк! – громогласное эхо пронеслось по шахте, отражаясь от стен, - Отзовитесь!
Силуэт дёрнулся, как от удара, а затем застыл. Потом мужчина встал.
- Прости меня, братишка. Это моя вина.
Он развернулся и пошёл навстречу Филу. Филипп отшатнулся и ткнулся спиной во что-то мягкое. Привычный склизкий холод обхватил его и утянул во мрак.
Филипп поморщился. Солнце резало глаза. Ветер, сухой и холодный, царапал лицо и шею, вздымал клубы белёсой пыли и уносил их прочь. Взгляд сфокусировался, коснулся входа в обвалившуюся шахту, плюющуюся снопами каменной крошки и пыли. По взмокшей спине и липкой холодной шее пробежал мороз. Фил не был уверен, что от холода.
- Что там произошло Пайк? – голос, низкий, с хрипотцой, был наполнен гневом и печалью примерно поровну.
Фил перевел взгляд в сторону говорившего. Халф. Довольно дремучий, на вид. Тёмная, с проседью, борода скрывала большую часть лица. Круглые зелёные глаза были глубоко посажены и завалены сверху густыми бровями. Макушка поблёскивала на солнце, что изредка пробивалось сквозь удушливую пылевую завесу. Грязный рабочий комбинезон был покрыт белым налётом.
- Пайк, - повторил халф.
Филипп посмотрел на командира тринадцатого отряда. Он почти не изменился, разве что усы были не такие пышные, как обычно. Пайк стоял на коленях, сгорбленный. Его взгляд упёрся в землю.
- Пайк! – требовательно рявкнул бородач.
Гнев в его голосе затмил печаль.
- Слышу я, слышу! – заорал Пайк, вскинув голову.
Бородач присел к нему, схватил за затылок. Крепко, но не со злостью. Прижал его лоб к своему.
- Думаешь, мне не больно? Думаешь, я не хочу орать? – проскрипел бородач так тихо, что Фил едва разобрал слова.
- Майс… Это я виноват. Там балка шаталась, и я полез… а Брик... мелкий… - Пайк говорил тихо и отрывисто, с трудом выплёвывая слова, - Он вытащил меня, использовал чары.
- Поэтому рвануло?
Пайк молча качнул головой.
Ещё двое халфов, в грязных мятых подобиях касок и пыльных комбинезонах стояли, застыв молчаливыми горгульями, неподалёку, опираясь на лопаты и гнутые кирки, словно на трости. Филу казалось, что они безмолвно обменивались мыслями. Думали все вместе, одновременно.
Вскоре, одно каменное изваяние ожило.
- Делать здесь больше нечего, - произнёс Майс.
Все, кроме Пайка, хмуро закивали.
- Пайк, пока мы будем восстанавливать шахту, наши дети умрут с голоду. Ты же понимаешь это.
Пайк не двигался. По-прежнему сидел, смотря в никуда.
- Каттерстоун, очнись! У тебя жена на сносях! Чем ты Лану и малыша кормить будешь?!
Пайк вздрогнул. Посмотрел испуганным взглядом на Майса.
- Послушай, - заговорил бородач, - Брик всем нам был братом, но сейчас нужно подумать о живых. Шесть семей. В каждой голодные рты. Шахта всех нас кормила, теперь её нет.
- Но только мне Брик был родным, - злобно огрызнулся Пайк, - И куда теперь? На златоносные, в столицу?
Майс ответил ему холодным молчанием. Лицо бородача помрачнело.
- Да ты шутишь, наверное, - процедил Пайк, - Местные нас порвут! Там же клан Голдхэнд!
- Временно. Пока не наладим всё здесь.
Пайк вздохнул, покачал головой, затем кинул взгляд на чихающий пылью заваленный вход в шахту.
- Сам подумай, - не унимался его собеседник, - Голдхэнд держат шахты, кушают из потной ладошки короля, что им до нас? Приедем, получим разрешение, всё как надо! Поработаем, их часть отдадим, себе чуток возьмём. Так, чтобы жён и детей прокормить, ничего лишнего, никакой подполки. По-тихому.
Фил разглядел на лице Пайка почти все чувства, которые пожирали его изнутри. Страх за семью, горечь от потери, муки выбора.
До этого, Фил никогда прежде не видел командира таким уязвимым и открытым для окружающих. В отряде он всегда был собран, сконцентрирован. Сложно было понять, что у него на уме. Можно сказать, Пайк был не только командиром, но и наставником для каждого из отряда. Может, чем-то большим, чем наставником. Даже к Филу он относился неплохо. Явно лучше, чем мог бы.