Когда герцог подъехал, то решил, что город будет взят, как только погаснет сильный огонь, охвативший ворота. Если бы герцог расположил часть войск со стороны Парижа, город неизбежно оказался бы в его руках, ибо в него никто не смог бы войти. Но господь пожелал, чтобы он не рискнул это сделать, хотя для страха не было оснований: помехой ему показалась маленькая речка, которая там протекала. А впоследствии, когда в город вступило уже много королевских кавалеристов, он хотел было так поступить, но тем самым поставил бы под угрозу всю свою армию, и его с большим трудом от этого отговорили. Было это 27 июня 1472 года.
Огонь, о котором я говорил, пылал весь день, а к вечеру в город прошло десять копий, набранных по приказу короля, как мне рассказывали, ибо я тогда состоял еще при герцоге Бургундском; они проникли незаметно и быстро разместились по квартирам, не столкнувшись ни с кем перед городом. На рассвете начали подвозить герцогскую артиллерию; вскоре мы увидели, что в город вошло много народу, по меньшей мере около 200 кавалеристов, и если бы они не прошли, то думаю, что город бы сдался. Герцог Бургундский, охваченный гневом, решил взять его приступом; он, несомненно, сжег бы его, если б штурм удался, что было бы великим несчастьем, но, как мне кажется, город был спасен поистине чудом, не иначе.
После того как все эти люди вошли в город, герцогская артиллерия стала беспрерывно обстреливать его на протяжении 15 дней или около того. Укрепления были разбиты настолько, насколько требовалось, чтобы можно было начать штурм. Однако ров был полон воды, и нужно было перекинуть мост с одной стороны от сожженных ворот, с другой стороны от этих ворот можно было подойти к стенам спокойно, хотя там и была одна бсовая башня, которую не сумела разрушить артиллерия, поскольку она была очень низкой.
Нападать на такую массу людей – затея очень опасная и безумная, к тому же в городе, как я полагаю, находились коннетабль (или же он был недалеко от города, не знаю точно), маршал Жоакен, маршал Лоеак, монсеньоры де Крюссоль, Гийом де Валле, Мери де Куэ, Салазар и Эствено де Виньоль, и у них было по меньшей мере 100 копий кавалеристов, набранных по приказу, и множество пехотинцев и дворян, собравшихся под началом этих капитанов.
Однако герцог постановил штурмовать город, хотя в этом его никто не поддержал. Вечером, когда сн лег на свою походную кровать одетым или раздевшись не до конца как он обычно делал, он спросил кое-кого, не отложить ли штурм. Ему ответили, что да, поскольку в городе очень много людей, так что если бы они даже были защищены одним лишь плетнем, то и тогда их было бы достаточно для обороны. Он усмехнулся и сказал: «Завтра вы там никого не найдете».
На рассвете начался яростный и смелый штурм, но защитники были еще смелее. Через мост прошло великое множество людей, и в толпе задавили монсеньора д’Эпири, старого бургундского рыцаря, который был самым знатным из погибших там. С другой стороны некоторые забрались даже на стену, но никто не вернулся назад. Сражались врукопашную, долго, да и весь штурм был долгим. Часть отрядов герцог оставил, чтобы они пошли на приступ после первых, но, видя, что время уходит, он бросил в бой и их. Из города вылазок не было. Горожане ведь могли видеть, как много людей готово отразить их, если они выйдут. Во время этого штурма погибло около 120 человек. Наиболее видным из них был монсеньор д’Эпири. Некоторые полагали, что погибло гораздо больше. Раненых было почти 1000 человек.
Ночью из города была сделана вылазка, но людей вышло немного, и они были по большей части на конях, которые спотыкались о палаточные канаты. Они ничего не добились и потеряли двоих или троих дворян, но ранили одного очень знатного человека по имени Жак д’Орсан, герцогского фельдцейхмейстера, который несколько дней спустя умер.
Через семь или восемь дней после этого штурма герцог пожелал расположиться возле ворот, что со стороны Парижа, разбив войско на две части. Его никто не поддержал ввиду того, что в городе оставалось много людей. Это следовало сделать в самом начале, теперь же было не время. Убедившись, что иного выхода нет, он снял осаду и, сохраняя боевой порядок, отошел от города. Он ожидал, что горожане за ним бросятся в погоню и тогда он разгромит их. Однако они не выступили.