Была только одна область, в которой новый Папа проявлял решительность без малейших колебаний, и это касалось его собственной семьи. Никогда прежде папский непотизм, который, тем не менее, являлся традицией в Ватикане, не достигал такого уровня, даже при Бонифации VIII. Число племянников и кузенов, ставших епископами и кардиналами при его понтификате, вопреки всем каноническим правилам, было бесчисленным. Среди них четыре брата Фарж, его племянники: Раймон де Фарж стал кардиналом, Бернар де Фарж архиепископом Нарбонны, Беро де Фарж епископом Альби, Аманье де Фарж епископом Ажена. Другие племянники: Гияр де Прейсак, архиепископом Арля, Раймон де Го, кардиналом, Арно де Кантелу, архиепископом Бордо и камергером церкви. Внучатые племянники: другой Арно де Кантелуп, сменивший предыдущего на посту архиепископа Бордо, за которым последовал Аманье де ла Мот, а Гияр де ла Мот стал кардиналом, Раймон-Бернар де ла Мот стал епископом Базаса. Миряне из числа семьи де Го не были забыты и получили земли и должности: Арно Гарси де Го, старший брат папы, получил виконтство Ломань и стал ректором герцогства Сполето; его сын Бертран получил Анконскую марку; племянник Раймон Гийом де Будо получил регентство над графством Комта-Венессен; другим были пожалованы Маремма в Тоскане, Беневенто из патримония Святого Петра и Кампанья.
Избранный 5 июня, Бертран де Го находился в Лузиньяне, в Пуату, когда 19 июня до него дошли новости. Он немедленно вернулся в Бордо, а через несколько дней получил письмо от кардиналов с просьбой немедленно прибыть в Рим, где ситуация была нестабильной. Именно по этой причине он отказался приехать, тем самым предвосхитив свой излюбленный метод: ничего не решать и дать всему успокоиться само собой. Решение проблем он поручил Наполеоне Орсини.
Теперь должна была состояться официальная церемония коронации, которая являлась возможностью собрать вместе все важные фигуры христианского мира, чтобы подвести итоги текущих дел. Климент не хотел ехать в Италию, пока там не установится спокойствие. Поскольку он не хотел никому досаждать или оказывать предпочтение, он решил короноваться в Вьеннуа, которое находилась на территории империи, но совсем рядом с Францией, Германией и Италией. Город на Роне казался нейтральным местом. Однако вмешался Филипп Красивый: он хотел показать всем, что Папа — его креатура, или так он думал. Поэтому в июле он отправил своего брата Людовика д'Эврё и архиепископа Нарбонны Жиля Айселина в Бордо, чтобы убедить Климента V короноваться на территории Франции. В августе приехал Карл Валуа, чтобы выступить в поддержку места коронования во Франции, и в конце концов Климент уступил: коронация должна была состояться в Лионе осенью, и король будет на ней присутствовать.
Папа также хотел бы, чтобы на церемонии присутствовали король Англии и его сын, что позволило бы публично примирить двух государей и открыть понтификат впечатляющим дипломатическим успехом. Поэтому 25 августа он написал Эдуарду I: "Почему бы вам не приехать с принцем Уэльским, чей давно запланированный брак с Изабеллой, дочерью Филиппа IV, может быть отпразднован в то же время? Ей еще только тринадцать лет, но не волнуйтесь, я сделаю исключение; а что касается эскорта, то я все предусмотрел: я получу его от короля Франции". "Это очень любезно с вашей стороны, — ответил король Англии 4 октября, — но мы не сможем приехать: времени для подготовки слишком мало, но я пришлю представительную делегацию с подарками".
В действительности, у отказа Эдуарда были и другие причины. Снова и снова Шотландия: в августе, в результате предательства, Уильям Уоллес был наконец пойман, застукан в постели со своей любовницей. Его отправили в Лондон, судили в ускоренном порядке, повесили, выпотрошили, обезглавили, разрезали на куски, которыми украсили Лондонский мост, Ньюкасл, Бервик, Стирлинг и Перт. Но страна должна была быть реорганизована и умиротворена. На сентябрьском заседании парламента было решено, что Жан Бретонский будет назначен королевским наместником и опекуном Шотландии, с пенсией в 3.000 марок и советом из 22 шотландских лордов. Но страна оставалась неспокойной, и король не хотел уезжать. Фактически, в феврале следующего года Роберт Брюс, которого Эдуард поставил во главе Шотландии в 1302 году, поднял восстание, так как посчитал, что его плохо вознаградили, и в марте он был коронован королем. Разъяренный Эдуард был вынужден начать новую военную кампанию вместе с сыном, принцем Уэльским, во время которой он вел себя особенно жестоко, повесив, обезглавив и четвертовав сотни людей, включая многих дворян. Жены мятежников не были пощажены: сестра Брюса Мэри и графиня Бьюкен были выставлены в клетках на всеобщее обозрение. Короче говоря, Эдуард был не в настроении для папской коронации.