Однако его внимание занимали другие проблемы. Во время свадебных торжеств в Булони были возобновлены переговоры с фламандцами, по-прежнему на условиях Атисского договора. Было решено снизить контрибуцию, причитающуюся с фламандцев до размера 20.000 турских ливров, вместо 200.000 турских ливров. Но в новой или в старой монете? Неоднократная смена монеты королем серьезно осложнила переговоры, поскольку 200.000 ливров в монете 1308 года означали 600.000 ливров в монете, которая была актуальна на момент заключения договора в Атиссе. Поэтому в новой монете она составила бы 200.000 ливров, но оплата не была бы немедленной, и король, у которого были другие проблемы, требующие решения, и который не хотел возобновления войны во Фландрии, был снисходителен. Он даже разрешил спор между своим братом Карлом Валуа и братом графа Фландрии Жаном де Намюр в пользу последнего: Жан де Намюр мог жениться на дочери Роберта де Клермона (младшего сына Людовика Святого), Изабелла де Валуа вышла замуж за старшего внука графа Фландрии.
Консультация университета и договоры против Папы (февраль-март)
После перерыва, связанного с королевскими браками, Филипп Красивый, вернувшись в Париж в начале февраля, снова перешел в наступление в деле тамплиеров. Следствие по делу тамплиеров было приостановлено с тех пор, как Папа решил взять дело в свои руки и положить конец действиям инквизиторов. Но тамплиеры все еще находились в королевских тюрьмах, поскольку Климент V не имел возможности обеспечить их содержание под стражей. Единственный пленник, находившийся в его подчинении, ломбардский командор Оливье де Пенне, сбежал в ночь на 13 февраля, и это неловкая ситуация укрепила позиции короля. В Париже тамплиеры были заключены в Тампле и в нескольких десятках других мест: 20 в аббатстве Сент-Женевьев, 12 в аббатстве Сен-Маглуар, 13 в Сен-Мартен-де-Шам, 21 в отеле епископа Бове, 14 в отеле епископа Амьена, 18 в отеле графа Савойского и так далее.
В феврале Филипп Красивый вновь проявил инициативу в двух направлениях, он обратился к богословским авторитетам с консультацией у докторов Парижского университета и начал пропагандистскую кампанию путем распространения памфлетов, написанных чиновниками его администрации.
Обращение к магистрам университета было составлено в форме анкеты из семи пунктов, которая должна была заставить их заявить, что король может судить членов религиозного ордена в случае проявления явной ереси, даже до передачи дела Папе. Это было первым вопросом. Второй вопрос касался сущности ордена тамплиеров: нельзя ли рассматривать его как "коллегию рыцарей, а не клириков", и, следовательно, отдать под светскую юрисдикцию? Учитывая массу уже полученных признаний, разве нельзя немедленно осудить членов ордена? Могут ли они по-прежнему считаться католиками? Если орден фактически уничтожен, кому должно быть передано конфискованное имущество? Кто станет его владельцем?
Очевидно, что доктора права были очень смущены. Положения канонического права были против короля, но не в интересах докторов было вызывать его недовольство. Поэтому 25 марта они с бесконечной осторожностью ответили, после более чем месячного размышления. И это были совсем не те ответы, которых ожидал Филипп Красивый. В качестве преамбулы они попытались смягчить его, используя риторический подхалимаж, заявив, что "самые христианские короли самого прославленного королевства Франции, как известно, с самого возникновения королевства блистали не только масштабами своей власти, но и совершенством нравов и христианским благочестием своей веры". Доктора называли себя "смиренными клиентами" государя, чьим рвением и верой они восхищаются: "вы обратились к нам согласно похвальным обычаям ваших святых предшественников, воспламененных ревностью веры, но все же желающих защищать эту веру в соответствии с законными правилами разума". Эти меры предосторожности свидетельствуют о страхе, который король внушает докторам университета. Однако такая преамбула не сулила ничего хорошего. И действительно, доктора с сожалением сообщили своему государю, что даже если есть "серьезные подозрения, что все члены ордена являются еретиками", не светскому государю судить их. Более того, "такие рыцари, дающие обеты ордена, учрежденного Церковью, должны рассматриваться как члены религиозной организации" и, следовательно, подлежат папскому правосудию. От вопроса о имуществе ордена доктора предпочли уклониться: имущественные пожертвования, по их словам, были сделаны тамплиерам не "в особом качестве и в качестве владельце, а скорее как защитникам веры и хранителям Святой земли", и поэтому они должны быть использованы для этой цели. В заключение доктора, прекрасно понимая, что король не будет удовлетворен их ответами, умножают заверения в преданности: "Вот выводы, светлейший государь, на которых мы сошлись и которые мы составили, как могли, желая всем сердцем повиноваться королевским приказам и также истине; да даст Бог, как мы желаем, чтобы они оказались приемлемыми для вашего королевского величества; ибо, и очень охотно, мы готовы посвятить наше усердное прилежание тому, что может быть угодно столь великому величеству. И да будет угодно Небесам, чтобы столь великое оскорбление веры, главным поборником и защитником которой вы являетесь, оскорбление, столь скандальное и ужасное для всего христианского мира, было быстро наказано согласно вашему святому желанию".