Реакция знати была гораздо менее единодушной, скорее по политическим, чем по религиозным причинам. Они с подозрением относились к этому беспрецедентному общему собранию, за которым они видели новое посягательство со стороны королевской власти на свои права. Вот почему под разными предлогами многие из них воздерживались от приезда в Тур. Одни сказались больными или слишком занятыми, как графы Фореза, Оверни, Перигора, Астарака, Комменжа, Валентинуа, Ла Марша и Ангулема, виконты Тюренна, Нарбонна и Полиньяка, герцог Бретани Артур и его сын Жан, виконт Лиможа. Жан де Лавис, сеньор Мирепуа, считал, что сроки были слишком короткими, что было не совсем неправдой. Граф Фландрии Роберт де Бетюн сослался на продолжающиеся волнения в крупных городах; его представляли его сын Людовик де Невер и Ливинус, глава Сен-Верле в Генте. Фламандские города, с другой стороны, направили своих делегатов.
Что касается духовенства, то оно тоже колебалось... и ссылалось на плохое состоянии здоровья, судя по количеству епископов, заявивших, что они не в состоянии приехать. Епископ Кагорский Раймон Пошель был пригвожден артритом, но он говорил, что готов послать своих представителей куда угодно, "в Бурж, Тур, Пуатье, в суды, в парламенты и по вызовам, которые были и будут направлены Святейшим Отцом Климентом, нашим суверенным понтификом и господином королем Франции", словом, в любое место и в любое время, если только он не должен был лично взять на себя обязательства и навлечь на себя гнев короля или Папы. Епископ Нима Бернар де Лангиссель, прежде чем отправить своего представителя, опросил тамплиеров, содержавшихся под стражей в его городе, чтобы получить представление о сути вопроса. Возраст, болезни, реальные или мнимые, а также неотложные дела не позволили многим другим приехать лично, а своим представителям отправленным на собрание они выдали уклончивые инструкции: "без ущерба для Святой Римской Церкви и при условии, что власть Святого Престола будет защищена и сохранена". Находясь между королевским троном и Святым Престолом епископы пытались усидеть на двумя стульями.
Собрание в Туре примечательно и с другой точки зрения: как и арест 13 октября, оно подтверждает поразительную эффективность королевской администрации в передаче сведений и инструкций. Письма были отправлены между 24 и 29 марта, а все должны были собраться в Туре 5 мая, то есть оставалось чуть больше месяца, чтобы разослать сотни писем в самые отдаленные уголки королевства, назначить делегатов, подготовиться к поездке и добраться до места. Именно бальи и сенешали выступали в роли ретрансляторов, что означало, что им приходилось делать десятки копий писем, чтобы отправить всем адресатами. Было несколько сбоев, как мы бы сказали сегодня, но они были редки и касались в основном духовенства провинции Нарбонна: 17 из 140 писем были отправлены не туда, куда нужно, и местом собрания делегатов указан город Пуатье. Например, монах из Вальманьи, расположенного недалеко от Монпелье, прибыл измученным после 500-километрового путешествия в Пуатье, только за тем, чтобы узнать, что собрание состоится в Туре. Обескураженный, он послал кого-то вместо себя. Возникает вопрос, почему король выбрал Тур, а не Пуатье, где проживал Папа, на которого собрание могло бы произвести более сильное впечатление. И с другой стороны, на епископов могло произвести впечатление присутствие Папы.