Однако дело не было закончено, поскольку не был решен фундаментальный вопрос о противоречиях между производителями/торговцами текстиля и городскими патрициями. Снова начались беспорядки. Граф Фландрский, поддерживавший патрициев, стал объектом нескольких нападений, в то время как его старший сын Людовик де Невер встал на сторону торговцев. Более того, граф не желал выплачивать причитающиеся королю репарации и оставлял часть из них себе, что раздражало королевский Совет. Замешательство достигло своего апогея в котором трудно различить позиции сторон.
Именно в этом контексте произошла история, которая могла бы быть просто анекдотом, забавной историей для разрядки атмосферы, но которая из-за социально-политической напряженности приобрела масштабы государственного дела ― история Жана де Вьерзона и дамы де Мортань. Упомянутая дама была выгодной партией для брака являясь шателеном Турне и сеньором Мортань, находившегося в месте слияния Скарпе и Эско. В 1297 году, отвергнув одного из многочисленных сыновей Ги де Дампьера, она вышла замуж за члена Брабантского дома Жана де Вьерзона. В 1302 году он был убит в битве при Кортрейке, и вдова была безутешна. В 1307–1308 годах группа кающихся паломников, "Louez-Dieu", странствовала по северной Франции и Фландрии, объявляя о скором возвращении сеньоров, погибших при Кортрейке, включая графа д'Э, сира Кренема и Жана де Вьерзона. Кающиеся даже говорили Марии де Мортань, что ее муж не погиб, что он совершает покаяние и скоро вернется.
И вот 23 февраля 1309 года, он действительно въезжает в Турне, и его сопровождают родной брат короля, Людовик д'Эврё, который также является сыном тетки мужа Марии де Мортань, Марии Брабантской, второй жены Филиппа III, а также камергер короля, Ангерран де Мариньи. Присутствие этих двух важных фигур рядом с воскресшим человеком сразу же вызывает подозрение. По мнению хрониста Жиля Ле Мюизи, будущего аббата Сен-Мартен-де-Турне, это была явная подстава, махинация королевской власти, в частности Ангеррана де Мариньи, чтобы заполучить в свои руки кастелянство Мортань.
Факт остается фактом: "Жан де Вьерзон", признанный всеми близкими ему людьми, вновь занял свое место во главе всех своих сеньорий и в постели своей жены. Была ли она одурачена или стала соучастницей? Мы не знаем. До сих пор трудно поверить, что за семь лет она забыла интимные особенности своего мужа. Но через несколько недель обман был раскрыт. Согласно Chronique des évêques de Liège (Хронике епископов Льежа) Жана де Хоксема, лже-Жан де Вьерзон был другом детства Марии де Мортань, Жаком де Гистеллесом. Когда его разоблачили, он был заживо похоронен за то, что принял личность умершего человека, а другие выдававшие себя за воскресших после Кортрейка были повешены. Это дело вызвало большой переполох во Фландрии, где Филиппа Красивого подозревали в соучастии в обмане, и это подозрение, казалось бы, подтверждалось тем фактом, что после смерти Марии де Мортань было обнаружено, что она подготовила передачу своих сеньорий королю. Однако по мнению посла арагонского короля Филипп действовал из лучших побуждений, он тоже якобы искренне верил в эту историю о воскрешении. 10 мая 1309 года Р. де Кане написал королю Арагона: "Я полагаю, мой господин, что вы слышали, что некоторые из баронов и рыцарей, которые, как говорят, погибли во Фландрии, восстали из мертвых. Это, милорд, неправда. Правда в том, что некоторые люди пытались занять места баронов, которые погибли там, и говорили, что это они и есть. И этому король Франции и весь его совет поверил на время. Но обман был раскрыт, и король повесил всех, кого смог схватить из так называемых воскресших".