После завтрака они поднялись на борт барки и днем добрались до Хенли. «Герб королевы» оказался ничем не хуже «Головы короля», и здесь им тоже отвели большие и уютные покои. Еда была превосходной, и ночью Филиппу уже не пришлось долго уговаривать. Наутро они сели на коней и поскакали к деревне Чолси. День выдался солнечным, поля и леса уже покрылись свежей зеленью.
На следующий день граф дал денег гребцам лорда Кембриджа и отослал их домой. Супругам так понравилось скакать по проселочным дорогам, что они решили отправиться в Оксфорд верхом. Филиппа один раз уже была в Оксфорде — вместе с королевой по пути в Вудсток. Ей пришлись по вкусу городской шум и суета. И с тех пор она предпочитала Оксфорд Лондону. Выбранная лордом Кембриджем гостиница находилась на краю города, по дороге в Брайарвуд.
— Мы можем добраться до усадьбы, если встанем затемно, — сообщил граф жене.
— Я буду готова, — пообещала она. — Вижу, как ты стремишься попасть домой. Да и мне не терпится увидеть свое новое жилище.
— Ты его полюбишь, — уверил граф. Филиппа улыбнулась, подумав, что ей предстоит увидеть еще один загородный дом. Какое может быть сравнение с королевским дворцом! Через несколько суток она не будет знать, куда деваться от тоски, но мысль о том, что король и королева их ждут, облегчит скучное существование.
Следующий день выдался сереньким и облачным: погода явно портилась, хотя дождь еще не пошел. Они покинули Оксфорд до восхода солнца. На подъезде к Хенли супругов встретил вооруженный отряд, который сопровождал их остаток пути. В хвосте, рядом с повозкой с вещами новобрачной, плелись Люси и Питер. Хозяин оксфордской гостиницы «Голова сарацина» приготовил им на дорогу корзинку с едой. Они ненадолго остановились на привал, больше для того, чтобы дать отдых лошадям, и наскоро поели, прежде чем снова сесть в седло.
К вечеру граф окликнул Филиппу, перекрывая стук копыт:
— Мы почти на месте, малышка. Взгляни вперед! Это деревня Уиттонсби. Вон там высится церковный шпиль.
— А вдоль какой реки мы сейчас едем? — спросила Филиппа.
— Уиндраш. Ее видно излома. А за следующим поворотом на вершине холма откроется Брайарвуд, — улыбнулся граф.
И действительно, свернув в очередной раз, Филиппа подняла глаза и увидела прекрасный дом из серого камня, с остроконечной крышей и высокими дымовыми трубами. Он вовсе не выглядел огромным, и Филиппа облегченно перевела дух. Она боялась, что не сможет вести чересчур большое хозяйство.
— Чудесно, — тоже улыбнулась она.
На лугах вдоль реки пасся скот. Поля, мимо которых они проезжали, уже были вспаханы и готовы к посеву. Работавшие на земле крестьяне при виде хозяина приветствовали его радостными криками и азартно махали шляпами. Криспин неустанно махал в ответ. Было видно, что он любим и уважаем своими людьми.
Деревня растянулась вдоль берега, усаженного старыми ивами. Каменные домики содержались в порядке, от черепичных крыш до крохотных палисадников. На сельской площади напротив церкви бил небольшой фонтан, и именно здесь они остановились. Тотчас же сбежались арендаторы и крестьяне, обрадованные прибытием господина. Какой-то мальчишка поспешил привести священника.
Граф поднял руку, призывая к молчанию, и ему немедленно повиновались.
— Я привез вам новую графиню, — объявил он. — Поздоровайтесь с леди Филиппой, графиней Уиттон, с которой мы шесть дней назад обвенчались в часовне королевы Екатерины.
Священник, еще не слишком старый мужчина, выступил вперед и поклонился:
— Добро пожаловать, милорд, и добро пожаловать в Уиттонсби, миледи. Пусть Господь благословит вас детьми. Я — отец Пол.
Следом приблизился коренастый краснолицый мужчина.
— Добро пожаловать домой, милорд, — пробормотал он с неуклюжим поклоном. — Я счастлив, что вы уехали ненадолго. Миледи, добрый день!
Он дернул себя за свисающую на лоб прядь волос и, повернувшись, воскликнул:
— Поприветствуем его сиятельство и новобрачную! Гип-гип ура! Ура! Ура!
Остальные дружно подхватили, и вся площадь зазвенела криками.
— Это мой управляющий Бартоломью, малышка, — пояснил граф. — Наш Барто — хороший человек. Барто, мы с графиней благодарим вас за доброту.
И, взмахнув рукой, граф повел процессию к заросшему деревьями холму, на котором стоял Брайарвуд.
На пороге уже ожидал мажордом графа. Подбежавшие конюхи взяли лошадей под уздцы.
— Добро пожаловать домой, милорд, миледи, — с поклоном сказал мажордом. — Прикажете позаботиться о наемной страже?
— Разумеется, — кивнул граф. — Накормите, дайте ночлег, а утром пусть Роберт заплатит им за службу.
Он повернулся к Филиппе, и не успела она оглянуться, как подхватил ее на руки и перенес через порог.
— Старый обычай, — усмехнулся он.
— Знаю, — засмеялась она. — Просто забыла. И, оглядевшись, попросила:
— Покажи мне все, Криспин. Я не успокоюсь, пока не увижу каждую комнату.
— Разве тебя не утомила дорога, малышка моя? — пошутил он.
— Да, но это мой дом, и любопытство перевесит любую усталость. Сначала зал!
И, взяв его за руку, она вопросительно подняла брови.
Зал был отделан панелями темного дерева. С резных позолоченных потолочных балок свисали цветные штандарты, как объяснил граф, те самые, с которыми его предки сражались в Англии, Шотландии и Святой земле. Это была самая старая часть дома.
— Мы всегда стояли за Бога, короля и страну, Филиппа, — пояснил граф.
В одну стену был вделан огромный камин, где уже горел огонь. На противоположной — тянулись просторные окна, выходившие на реку Уиндраш, протекавшую через долину у того холма, на котором был построен дом. В дальнем конце зала стоял большой стол, а за ним — два стула с высокими спинками. В стене было вырезано несколько ниш, где на ночь раскладывались тюфяки.
— Это очень старый зал, — заметила Филиппа.
— Да, он был выстроен больше трех столетий назад. Кухня до сих пор находится в подвале, а не в отдельном здании. Вон там, у камина, есть нечто вроде открытого люка, через который на специальном подъемнике подается еда. Таким образом она остается горячей.
— Какое прекрасное усовершенствование! — удивилась она. — Но что еще есть на этом этаже, милорд?
— Комната, где управляющий, мой секретарь Роберт и я обсуждаем дела Брайарвуда. Здесь же расположена библиотека. Ты умеешь читать?
— Конечно! — гордо заявила она. — И писать, и считать тоже, поскольку ожидалось, что когда-нибудь я стану управлять Фрайарсгейтом. Мать никогда бы не позволила передать другим власть над таким огромным состоянием. Мы с сестрами получили прекрасное образование, да еще и говорим на иностранных языках. Я приехала ко двору, уже зная французский, латынь и греческий. А при дворе немного научилась итальянскому и немецкому. Венецианцы так очаровательны! Когда-то один венецианец написал портрет матери. Он висит в зале Фрайарсгейта.
Граф растерянно уставился на нее. Во дворце герцога Сан-Лоренцо висела картина, изображавшая нимфу в прозрачных одеждах. Он сам восхищался ею, когда приезжал во дворец, пытаясь исправить вред, нанесенный лордом Говардом, прежним послом короля. Правда, видел он ее всего однажды, когда был принят герцогом. И если задуматься, нимфа поразительно похожа на его жену! Когда-нибудь он обязательно узнает почему. Это не Филиппа, сразу видно. У нее не могло быть такого чувственного взгляда. Взгляда влюбленной и любимой женщины. Нужно при следующей встрече хорошенько расспросить Томаса.
— Можно мне пользоваться твоей библиотекой? — спросила Филиппа.
— Разумеется!
— Покажи мне второй этаж, — потребовала она.
— Нечего особенно и смотреть, кроме спален и чердаков, где спят слуги. Может, захочешь как-нибудь подняться туда сама, пока я поеду осматривать поля?
— Наверное, ты прав. Это меня развлечет, — согласилась она.
— Добро пожаловать домой, милорд!
В зале появилась высокая ширококостная женщина и представилась:
— Ваше сиятельство, я Мэриан и имею честь быть здешней экономкой. Я к вашим услугам.