Осмотревшись, она поняла, что шевельнулись не только пальцы. Голова пациента была повернута в ее сторону.
«Скорее всего, это произошло, когда он опустился на кровать»,— подумала она.
Открытые глаза пациента не пугали ее. Они открывались каждое утро, глядя в никуда, и закрывались каждый вечер. Новостью была капелька жидкости в углу одного из глаз. Она могла остаться после умывания, если Цзе плохо поработала мягким полотенцем. Самое простое объяснение.
Она стерла капельку пальцем и поднесла палец к губам. Этот соленый вкус ни с чем нельзя было спутать. Жидкость в углу глаза была слезой.
Почему она решила высказать свою мысль вслух, она не знала. Это произошло автоматически.
— Я позову дежурного доктора,— сдавленно прошептала она. Но когда попыталась это сделать, все пальцы левой руки пациента резко согнулись, схватив ее запястье железной хваткой.
Его губы задрожали. Их поддерживали в увлажненном состоянии, протирая специальной тканью с дорогой мазью. В первый раз за месяц и один день, которые пациент провел в госпитале, его давно не работавшее горло издало звук. Ей пришлось наклониться, чтобы расслышать шепот.
— Не надо…
Ошеломленная этим единственным словом и пустым взглядом пациента, Цзе стояла, прикованная к постели неожиданно сильной хваткой его пальцев. Она не двигалась, ожидая, что же произойдет. «Я могла бы высвободиться,— подумала она,— если бы захотела, но какое действие это окажет? Ведь он хочет, чтобы я осталась. Он может разговаривать».
В этом она убедилась, но может ли он слышать?
— Я останусь,— сказала она.— Но отпусти мою руку. Ты делаешь мне больно.
Пальцы расслабились, соскользнув с ее запястья. Она знала, что в течение нескольких минут кто-нибудь из дежурящих на пульте заметит всплеск физиологической активности пациента. Дежурный врач и прочий персонал могут уже спешить сюда.
Как она и ожидала, через пару минут в палату ввалилась целая толпа. Люди окружили пациента таким плотным кольцом, что ему, наверное, стало трудно дышать. Среди посетителей была представительная дама в дорогом костюме и долговязый мужчина чуть старше нее в форме военного офицера высокого звания. Они пытались оттеснить от пациента низко наклонившегося над ним доктора Чимбу.
— Мистер Джонс, вы меня слышите? — спросил врач. Ответа не последовало. Он вопросительно посмотрел на женщину и на офицера и, получив безмолвное согласие, попробовал обратиться по-другому.
— Мистер Мэллори. Элвин Мэллори, вы меня слышите? — доктор облизнул губы.— Если вы слышите меня, можете ли вы дать нам какой-нибудь знак?
Слабый кивок произвел в комнате больший эффект, чем произвела бы речь президента федерации планет. В открытую дверь вбегали все новые люди, шокируя охранников. Спустя некоторое время появились вооруженные личности в форме. Доктор Чимбу пытался держать на безопасном расстоянии всех, кто пытался подойти к кровати. Кроме женщины в шикарном костюме.
— Мистер Мэллори,— прошептала она мягко и с состраданием,— вы на Земле. Вас доставили отсюда с внутренней луны Аргуса-5. То есть Привала. Вас нашли в аварийной космической шлюпке устаревшей модели, в скафандре, не обеспечивавшем достаточной подачи воздуха, возможно, в целях экономии его скудных запасов,— она вежливо кашлянула.— Некоторые предполагают, что вы прибыли туда непосредственно с Привала. Другие — что вы высадились с пролетавшего мимо корабля. Все мы очень хотели бы узнать истинное положение дел.
Когда ответа не последовало, она посмотрела на офицера, с каменным лицом стоявшего рядом, и заговорила снова.
— Пожалуйста, мистер Мэллори. Если вы можете сказать хоть что-нибудь, постарайтесь это сделать.
Существо, лежащее на кровати, не издавало ни звука и не двигалось. Губы его не шевелились. Руки безжизненно лежали вдоль тела. Затем неожиданно, без всякого предупреждения, человек начал вопить.
— Выйдите, выйдите все! — закричал Чимбу. Он уже занялся пациентом и отдавал приказания медсестрам. Пораженная женщина и ее спутник тоже покинули комнату, несмотря на вялые протесты офицера. Внутри остались Чимбу, два его ассистента и Ирен Цзе, которая встала у двери.