— Ну ладно, фраер. Ты меня раскусил. И что дальше? Это же ничего не значит.
— Напротив, значит очень много.
Теперь Чило был уверен — транкс пялится именно на него.
— Раз ты не натуралист, как утверждал раньше, значит, ты кто-то еще.
Дес с трудом, помогая себе иструкой и стопорукой, передвинул поврежденную ногу.
— И встает вопрос: кто же ты?
Глава восемнадцатая
Весь улей воодушевляла мысль, что колония находится в первых рядах поселений, в задачу которых входит развитие отношений между транксами и людьми, а потому все трудились с огромным энтузиазмом. Сознание секретности их миссии, известной лишь нескольким наиболее осведомленным членам человеческого правительства да работникам научных учреждений, только усиливало всеобщее воодушевление.
Выходя на смену, любой знал: именно сегодня может стать известно об их колонии. Транксы еще до прибытия сюда получили достаточное представление о человечестве, его особенностях и слабостях, чтобы сознавать, что каждому представителю человеческой расы от природы свойственна некоторая иррациональность. Поэтому, если тайна раскроется и об их существовании узнает широкая общественность, реакция большинства людей на присутствие среди них незаконной колонии инопланетян может оказаться совершенно непредсказуемой. И оттого колонисты, даже выполняя обыденные, повседневные обязанности, должны были держаться начеку, готовые к непредвиденному.
Однако по мере того, как шли недели и месяцы, а колония оставалась необнаруженной, ее обитатели начали мало-помалу проникаться ощущением безопасности. Если уж осмотрительные люди, содействовавшие основанию и функционированию колонии, позволили себе расслабиться, почему транксам не сделать то же самое?
И под конец рабочего дня Джювинхуран думала вовсе не о безопасности колонии. Она проводила последнюю проверку систем и расхода химреактивов перед тем, как сдать свой пост следующей смене. Но мысли ее были заняты не привычной рутинной работой, а воспоминаниями о времени, проведенном в обществе некоего весьма необычного самца. Увы, на протяжении последних нескольких дней она размышляла о нем постоянно.
Джю и сама не могла понять, чем ее так заворожил помощник приготовителя пищи. Уж разумеется, не своим общественным положением: самец выполнял еще более прозаичную работу, чем она сама. А между тем в шумной колонии имелось немало неспаривавшихся самцов, которые находили Джю привлекательной и издавали в ее присутствии нежное стрекотание, пытаясь добиться чего-то большего, чем просто дружеская беседа. Со многими из них она общалась, разговаривала и развлекалась, но мысли ее неизменно обращались к тому необычному приготовителю пищи.
Что она находила в нем такого уж необычного, Джю затруднялась определить, хотя не раз пыталась. Возможно, некоторые особенности поведения, сдержанность в манерах — не только в речах, но и в жестах, свистках и щелчках, которые являются столь же неотъемлемой частью общения транксов, как и членораздельные слова. А возможно, то, что, приходя в возбуждение, Дес невольно начинал вставлять в разговор слова и выражения из высоко-транксского, выговаривая их совершенно безупречно, чего никак нельзя было ожидать от помощника приготовителя пищи. Имелись у него и другие странности: энтузиазм, с которым Дес говорил о чуждом мире на поверхности; оживление, невольно проявлявшееся в его жестикуляции, когда им случалось посещать выступления одного из официальных утешителей колонии,— кстати сказать, далеко не блестящие; равнодушие, с каким он принимал как похвалы, так и критику в адрес своей работы…
Нет, было, было в приготовителе пищи Десвенбапуре нечто причудливое, непреодолимо привлекательное — и в то же время на редкость отталкивающее. И Джювинхуран не могла выбросить его из головы, как ни старалась. Она уже подумывала сходить посоветоваться к старшему матриарху колонии, но потом решила, что дело пока не зашло так далеко. Ее привязанность пока не переросла в одержимость, поэтому лучше разобраться со своими чувствами самостоятельно.
Одним из способов разобраться ей показалась беседа с источником своих тревог. В колонии, как и в любом улье, обитатели строго распределялись не только по рабочим местам, но и по жилым помещениям и секторам. Все тоннели улья, за редкими исключениями, считались доступными для посещения, и любому жителю улья не требовалось никаких разрешений и пропусков для прохода в другие сектора, однако за пределы своих секторов большинство колонистов выходили редко. В этом просто не было необходимости. Все, в чем нуждался колонист, он мог найти в зоне, отведенной для житья. Традиционная, очень действенная система, одинаково хорошо работавшая и на Ульдоме, и на Ивовице, и на чужой планете, которую ее коренные обитатели называли «Земля».