Откуда-то из-за стоянки, из более густого подлеска, послышался шорох. Монтойя прищурился, вглядываясь в заросли.
— А это ваше местечко, оно где?
— Скоро увидишь.
Напарник Маруко тем временем принялся снимать с распялок и аккуратно складывать недосушенные шкуры ягуаров и диких кошек. Покончив с этим делом, он закончил сворачивать лагерь. В конце концов на месте стоянки осталась груда шестов, обвязок и органических отбросов. Все улики были тщательно разбросаны по кустам, где им предстояло сгнить и исчезнуть вместе с любыми доказательствами того, что здесь когда-то останавливались люди.
— Тяжело вам, наверное.
Чило не надеялся, что его попытки завязать с похитителями беседу чем-то облегчат его участь, однако ничего другого он предпринять пока не мог. За неимением лучшего сойдет и это.
— Неужто каждый раз, как вы появляетесь в заповеднике, приходится заново разбивать лагерь?
Маруко только махнул рукой.
— Ничего, дело привычки. Постепенно узнаешь, из какого дерева лучше всего делать распялки для шкур, какие лианы самые гибкие и удобные… А тебе-то что? — он криво усмехнулся.— Никак, решил конкуренцию нам составить?
— Нет, только не я,— Чило покачал головой.— Я парень городской.
— Ну да, само собой. Ты дерешь шкуры с другой дичи.
Как только грузовоз был загружен, пленников препроводили на борт. Чило не увидел в машине ничего особенного. Ему уже встречались закамуфлированные воздушные суда. Однако Десвендапур был просто очарован. Ему впервые пришлось столкнуться вживую с достаточно сложным образцом чисто человеческой техники, и все в машине, от приборной доски до устройства кабины, снабженной кондиционером, выглядело для транкса ново и необычно.
Сесть ему, разумеется, оказалось некуда. Насекомообразному существу проще улечься на пол, чем устроиться на сиденье, предназначенном для человека. Десвендапур предпочел остаться на ногах, балансируя, пока машина почти бесшумно поднялась из своего укрытия, пробив кроны.
Полет по прямой занял бы раза в четыре меньше времени, однако Маруко вилял и петлял, стараясь держаться ниже вершин самых высоких деревьев. Всюду, где только возможно, он шел так, чтобы машина сливалась с кронами, и поднимался лишь тогда, когда рисковал оставить чересчур приметный след в виде сломанных ветвей и порванных лиан. Временами деревья раздвигались и внизу открывались извилистые реки. Тогда машина спускалась еще ниже, летела быстрее и не оставляла следов.
Чило впервые нарушил молчание после того, как впереди появились первые отроги гор, окутанные туманами и низко висящими облаками.
— Ты ведь вроде говорил, что ваше убежище — на самой границе заповедника?
— Так и есть,— ответил Маруко, не оборачиваясь. Его напарник все это время не сводил с Чило глаз и дула ружья.— Если ты знаешь этот район, тебе должно быть известно, что западная граница заповедника проходит прямо по хребту Анд.
Низкие холмы предгорий вскоре сменились крутыми, одетыми зеленью склонами.
— Да, знаю. Но я думал, вы должны жить где-то внизу, чтобы иметь возможность прятаться в лесу.
Маруко снисходительно усмехнулся. Воздушное судно начало подниматься вверх, следуя извивам ущелья.
— Вот и лесничие тоже так думают. Поэтому мы поселились на открытом месте, там, где все голо, холодно и неприютно. Какой дурак станет селиться на голом хребте, у всех на виду? Уж конечно, не браконьер, верно?
— До сих пор ни разу проблем не было,— вставил Апес— Никто даже не пытался проверить нас и нашу хижину.
Он ухмыльнулся, обнажив ровный ряд великолепных, блестящих искусственных керамических зубов. Нынче в моду входили золотистые.
— А если кто спрашивает, мы говорим, мол, ведем наблюдения за птицами.
— И не врем, между прочим! — добавил Маруко. Он явно пребывал в веселом расположении духа.— Мы действительно наблюдаем за птицами. Ну а если они оказываются достаточно редкими, ловим их и продаем.
Когда машина достигла зоны вечных туманов, лежавших на склонах гор ближе к вершинам и окутывавших их плотным серовато-белым одеялом, браконьер переключил машину с ручного управления на автопилот. Прибор для ликвидации повышенной влажности отключился еще некоторое время назад, а система температурного контроля перешла с охлаждения на обогрев. Чило продолжал вести разговор ни о чем, который никого не обманывал. Если бы он что-нибудь предпринял, любой из браконьеров в два счета пристрелил бы его. Чило знал это, и знал, что они знают, что он знает. Но все же лучше болтать, чем тупо молчать или ругаться. Так, по крайней мере, есть шанс ухватить что-нибудь полезное.