А Десвендапур уже ухватил много полезного. Не только путешествие, но и обрывочный разговор, который вели между собой три человека, служили для него неисчерпаемым источником идей и вдохновения. Поэт не мог открыто пользоваться скри!бером — вдруг похитители его присвоят,— и потому сосредоточился на том, чтобы наблюдать и запоминать все происходящее. Его раса много столетий назад отказалась от постоянного напряжения и еле скрываемого возбуждения в пользу любезности и сдержанности. В высокоорганизованном обществе, обитающем под землей, в вечной тесноте, любезность и сдержанность были не только признаками хорошего воспитания — без них транксы просто бы не выжили.
Люди же, по всей видимости, спорят и ссорятся по любому поводу. У Десвендапура просто дух захватывало, когда он видел, сколько энергии они тратят на такие вспышки. Конечно, непрактично, но как впечатляюще! Казалось, у них слишком много сил. Даже самый возбудимый транкс был куда осмотрительнее и консервативнее. Поэтому непрерывные перебранки людей занимали поэта куда больше, чем перспектива угодить в нечто вроде рабства. В конце концов, плен, если до него дойдет дело, наверняка будет не столь ужасен. Зато Десвендапуру представится возможность изучить человечество вблизи. Однако транкс подозревал, что его спутник придерживается иного мнения.
Двум антиобщественным людям нужен был он, а не Чило Монтойя. Да и сам поэт более не нуждался в воре. Десвендапур не раз подумывал о том, чтобы заговорить и показать браконьерам, как хорошо он владеет их языком. Единственная причина, по которой он этого не сделал,— такое признание повлекло бы за собой гибель его товарища. Судя по тому, что Десу было известно о Чило и что рассказал ему о себе сам Монтойя, гибель преступника не станет большой потерей для человечества; однако подобный поступок противоречил моральному кодексу транксов. Десвендапур, конечно, и сам был преступником, но все же не решился бы до такой степени нарушить все обычаи и культурные нормы. Кроме того, он забавлялся, слушая, как новые люди говорят о нем в твердой уверенности, что он не понимает ни слова.
Через довольно долгий промежуток времени грузовоз вынырнул из облаков. Солнечный свет больно ударил по глазам. В лазурной дали вздымались горные пики, достигавшие пяти тысяч метров. Прямо по курсу простиралось каменистое плато с пятнами зелени — покрыты ми травой холмами. Единственным признаком того, что эти места обитаемы, служили несколько разбросанных там и сям крестьянских домиков и длинные полосы фототропического покрытия, защищающего от непогоды картофель и другие культурные растения.
На восточном склоне хребта стоял скромный, неброский домик, соединенный пешеходным переходом со строением побольше. При приближении воздушного судна автоматически поднялись стальные ворота. Маруко вручную завел машину в ангар — использовать автоматическую систему было рискованно, поскольку слабые, но вполне уловимые сигналы могли поймать любопытные лесничие,— и установил ее в центре помещения, когда на приборной панели зажегся соответствующий зеленый огонек. Потом нажал на кнопку, и воздушное судно мягко встало на гладкий, сверхпрочный пол. Позади с грохотом опустились ворота. Загудели внутренние обогревательные панели.
Браконьеры провели пленников по узкому проходу в дом, обставленный небогато, но с комфортом. Войдя внутрь, Апес нахмурился и уставился на инопланетянина.
— Что с ним такое?
Чило, который не обращал на транкса особого внимания — вор старался запомнить все ходы и выходы своей тюрьмы,— обернулся и увидел, что жук дрожит. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело.
— Он замерз.
— Замерз?! — Маруко недоверчиво фыркнул.— Да тут двадцать три градуса!
— Для транкса это слишком холодно. Он говорил мне, что для него и в джунглях довольно прохладно. К тому же здесь слишком сухой воздух. Чтобы чувствовать себя более или менее комфортно, ему нужна влажность не менее девяноста процентов и температура в тридцать три-тридцать четыре градуса.
— Черт! — выругался Апес— Я щас сдохну!
— Ты — нет. А он — еще как может.
Маруко, недовольно ворча, обратился к системе контроля микроклимата и приказал привести атмосферу в соответствие потребностям транкса.