Если инопланетянин забудется, отклонится от сценария и заговорит, браконьеры сразу поймут, что переводчик им ни к чему. И тогда Чило станет лишним. А в горах к востоку отсюда достаточно пропастей, куда можно сбросить тело. И он навеки исчезнет среди ущелий, облаков и джунглей. Поэтому он мысленно умолял транкса помалкивать. Даже если их продадут, они, по крайней мере, останутся живы. Это куда более многообещающая перспектива, чем скорая расправа. Кто знает, может, ему даже удастся уговорить покупателей подбросить его прямиком в Гольфито!
Чило пытался не терять присутствия духа. Если только ни браконьеры, ни жук не потеряют головы, все еще может обернуться к лучшему. Ему ведь нужно было на время куда-то скрыться, не так ли? Именно этим он и занимался в девственном тропическом лесу. А где лучше всего залечь на дно — разумеется, после того, как он закончит свои дела с Эренгардтом,— как не в частном зоопарке или коллекции какого-нибудь сказочно богатого воротилы, совершенно незаконно приобретшего редчайший и очень дорогой экземпляр? Чило уже не в первый раз в своей отчаянной, безумной жизни старался мысленно обернуть события в свою пользу. Вон даже жук ему помогает: молчит и делает вид, будто занят изучением предметов в доме.
Чило переоценивал хитроумие Десвендапура. Транкс не делал вид, а действительно изучал все вокруг. Браконьеры не обращали на него внимания, и он пользовался случаем, чтобы разглядеть во всех подробностях каждую вещь, изготовленную людьми. Особое внимание уделяя тому, как люди пользуются своими разнообразными приборами. Один раз человек по имени Апес, сидя на корточках у плиты, поднял глаза и обнаружил, что транкс заглядывает ему через плечо. Человек неуклюже замахал руками, заставляя инопланетянина отойти подальше. Поэт, по-прежнему поддерживавший иллюзию полного незнания человеческой речи, послушался жестов и отступил.
Тем временем Чило, хотя и продолжал нервничать и тревожиться, не зная, что выкинут браконьеры в следующую минуту, на время смирился с пленом. Он послушно позволил Апесу накормить себя и с не меньшим интересом, чем браконьеры, наблюдал, как Десвендапур перебирал предложенные ему размороженные овощи и фрукты. Когда драгоценный пленник был накормлен, браконьеры сели обедать сами. Их застольная беседа сводилась к сальным шуточкам, беспричинным перебранкам и равнодушному обсуждению того, сколько денег они выручат, продав в рабство единственного представителя новой разумной расы. Еду они щедро сдабривали солью, перцем и кетчупом, но разговор их не сдабривали ни этика, ни мораль.
Наевшись досыта, Десвендапур отошел от экзотического, однако питательного стола, щедро предложенного ему похитителями, проследовал в дальний угол и небрежно взял правой иструкой и стопорукой одну из винтовок. Апес не сразу заметил, что инопланетянин целится в него.
— Эй! Эй, Маруко!
Нижняя челюсть человека опустилась, и рот остался открытым без всякой видимой цели.
— Черт!
Апес бегал глазами от одного пленника кдругому. Второй браконьер тихонько отодвинулся подальше от стола.
— Эй, Чило! Скажи своему жуку, чтобы положил оружие. Оно заряжено и снято с предохранителя! Скажи ему — он может пораниться. Чего это он, а? Мы ведь его друзья, помогаем ему изучать нашу планету… Давай, напомни ему!
— Я ничего не могу ему сказать,— ядовито напомнил Чило.— Руки-то — вот они!
На сей раз Маруко не колебался. Медленно поднялся со стула и, не сводя глаз c непредсказуемого транкса, попятился туда, где лежал второй пленник. Вынул нож и снова разрезал путы на руках Чило.
Чило, вздохнув с облегчением, принялся растирать затекшие запястья.
— А ноги?
— А ноги-то зачем? — окрысился браконьер.— Ты и ногами тоже разговариваешь?
— Освободи ему ноги,— велел Десвендапур, качнув ружьем.
Рассчитанное на более толстые и неуклюжие человеческие пальцы, оружие, однако, оказалось совсем не тяжелым. Управиться с ним будет проще простого…
— Ладно, ладно, ты только поосторожнее…— Маруко запнулся и во все глаза уставился на инопланетянина. Нож завис в воздухе.— Ах ты, чертов сукин сын!
— Ты умеешь говорить!
И оба браконьера, разинув рты, воззрились на транкса, внезапно обретшего дар речи.
— Не очень хорошо,— признался Десвендапур,— но благодаря практике мой язык в последнее время сильно улучшился. Ноги!