Они нашли нечто вроде тропы, протоптанной, очевидно, какими-то зверями. Какими именно — Чило не знал, и его это не интересовало. Тропа была узкая, идти по ней они могли только гуськом. Возможно, ею нередко пользовались и сами браконьеры, спускавшиеся по ней в горный лес, уникальную экосистему на полпути от плато к джунглям, населенную редкими животными. Ламы такую тропку протоптать не могли — однако бродячие хищники вроде ягуара или очкового медведя, любившие ходить одним и тем же путем на протяжении многих поколений, способны были проторить дорогу в жесткой горной растительности.
Чило, чувствовавший себя в холодном горном воздухе куда лучше своего спутника, легко мо гбы его обогнать, но шестиногий транкс шагал по узкой тропке куда увереннее человека. В то время, как Монтойе приходилось внимательно глядеть под ноги и тщательно выбирать, куда ступить, Десвендапур шел себе и шел, поэтому практически не отставал.
В середине дня они остановились поесть у подножия небольшого водопада. Вокруг порхали огромные бабочки с крыльями, отливающими металлом; в пышных папоротниках, свисающих над мелодично журчащим потоком, роились мошки. Чило был бодр и полон сил, однако его спутник, очевидно, чувствовал себя куда хуже.
— Давай, жук, выше усы! — сказал Чило транксу.— Мы очень неплохо продвинулись.
Жуя полоску восстановленного мяса, он кивнул на облака, печально ползущие под ногами.
— Ты и сам не заметишь, как мы дойдем до мест, где царит жуткая жара и сырость.
— Этого я и боюсь.— Десвендапур весь сжался, пытаясь как можно лучше укрыться тонкими одеялами, которые висели на нем слишком свободно.— Что, когда мы туда дойдем, я уже ничего не замечу.
— Такой пессимизм свойствен всем транксам, или это твоя личная особенность? — поддразнил Чило.
Поэт безуспешно попытался подобрать под себя ничем не прикрытые ноги.
— Нам не свойственна человеческая способность приспосабливаться к самым суровым климатическим условиям. Мне трудно поверить, что ты можешь чувствовать себя хорошо в таком жутком месте.
— Ну, надо признать, тут и впрямь довольно прохладно. Но когда мы спустимся с высокого плато и окажемся в лесу, в воздухе для тебя будет достаточно влаги.
— Да, давление воздуха стало уже получше,— признал Десвендапур.— Однако тут все еще холодно, так холодно!
— Ешь, ешь свои овощи! — посоветовал ему Чило. Сколько раз в детстве матушка говорила ему то же самое? Чило улыбнулся воспоминанию. Однако улыбка не продержалась долго. Да, она ему так говорила — если только не била и не приводила домой очередного «дяденьку». «Дяденьки» сменялись раз в неделю или около того. Монтойя помрачнел и встал.
— Ладно, идем. Будем спускаться до тех пор, покаты не почувствуешь себя лучше.
Поэт с радостью поднялся, стараясь не стряхнуть с себя кое-как прикрученные одеяла и не перегрузить поврежденную ногу.
Но лучше ему не стало. Чило просто глазам своим не верил: состояние транкса ухудшалось с каждой минутой. Вскоре после привала инопланетянин начал спотыкаться.
— Со мной все… все в порядке,— проговорил Десвендапур в ответ на вопрос человека.— Мне просто нужно отдохнуть одно времяделение.
— Нет! — Чило был непреклонен.— Никакого отдыха. Здесь ты отдыхать не будешь.
Транкс уже начал опускаться на брюшко, но Чило подхватил его и поставил на ноги. Гладкий, жесткий хитин конечности транкса на ощупь оказался просто ледяным.
— Черт, да ты холодный, как эти камни!
Транкс устремил на него золотистые фасетчатые глаза.
— Мой организм кон центрирует тепло внутри, чтобы защитить жизненно важные органы. Я все еще могу идти. Мне нужно только отдохнуть, набраться сил.
— Ты будешь «отдыхать» очень долго, и тогда силы тебе больше не понадобятся,— мрачно ответил Чило.
А собственно, какая ему разница? Ну, помрет этот жук, и что с того? Он вполне может спихнуть тело с края узкой тропы в вон в ту пропасть, и богатые приятели убитых жуликов никогда его не найдут. В одиночку Монтойя сможет двигаться гораздо быстрее. Скоро он выйдет к реке, а оттуда уже недалеко до оплота цивилизации под названием «Синтуйя». Номера отеля с кондиционерами, нормальная еда, противомоскитные экраны, воздушное судно до Лимы или Икитоса, потом до Гольфито, встреча с Эренгардтом… Стоит перевести деньги — и франшиза его. Богатство, положение в обществе, хорошие костюмы, терновый джин, дорогие девки… И все будут его уважать. Его, Чило Монтойю!
Ему обещали это. Надо только протянуть руку и взять. Стоит ли возиться с жуком, пусть даже очень большим и разумным, когда впереди такие перспективы? До сих пор транкс не приносил ему ничего, кроме хлопот и проблем. Нет, конечно, он спас Чило жизнь там, в доме браконьеров, но, с другой стороны, ведь если бы они никогда не встретились, Монтойя не оказался бы в такой опасной ситуации! И, мало того, огромное членистоногое — еще и преступник, изгой среди своего собственного народа! Ладно бы Чило спасал какого-нибудь инопланетного святого или, на худой конец, крупного дипломата!
Конечности Деса снова подогнулись, он опустился на землю и съежился под своими одеялами. Даже усики его сложились, свернулись в тугие спирали, чтобы уменьшить потери тепла. Чило молча смотрел на него. Впереди манила тропа — узкая, протоптанная в дерне тропка, ведущая к широкой дороге, вымощенной золотом. Если повезет и тропа не оборвется, к ночи он будет внизу, а к завтрашнему вечеру придет в Синтуйю. Чувствовал он себя превосходно, и по мере того, как спускался все ниже, возрастающее содержание кислорода придавало ему новые силы.
Чило сделал пару шагов по тропе, обернулся, посмотрел через плечо.
— Пошли. Мы не можем останавливаться здесь, если хотим спуститься с гор до наступления темноты.
— Постой, погоди еще секунду! — взмолился транкс.
Голос его был еще более шелестящим, чем обычно.
Монтойя нетерпеливо ждал, глядя на непроницаемую пелену облаков, вечно окутывающую зеленые склоны.
— А, черт!
Он развернулся, подошел к инопланетянину, распластавшемуся по земле куском сине-зеленого льда, из-под которого торчали ноги. Чило перевесил рюкзак на грудь, повернулся к транксу спиной и наклонился.
— Давай. Вставай и забирайся. Дорога-то под горку. Ноги в руки!
— Ноги в руки? — почти прозрачная защитная мигательная перепонка дрогнула.— Что это значит?
— Да скорей же! — Чило спешил и злился на себя, ему было не до дурацких вопросов.— Клади свои верхние конечности мне на плечи, вот сюда.— Он похлопал себя по плечам.— И держись крепче. Я тебя немного пронесу. Когда мы спустимся пониже, станет теплее, и вскоре ты снова сможешь идти сам. Вот увидишь.
— Ты… ты меня понесешь?
— Не понесу, если ты будешь так сидеть, шипеть и чирикать! Вставай, черт тебя подери, пока я не раздумал!
Холодные, жесткие руки вцепились ему в плечи. Ощущение оказалось странным и жутковатым, как будто на спину к нему карабкался огромный краб. С помощью всех четырех верхних конечностей транксу удалось как следует уцепиться за верхнюю часть туловища человека. Посмотрев на себя, Чило увидел тонкие пальцы, сомкнувшиеся у него на груди под рюкзаком. Транкс держался крепко, но при этом как-то ухитрялся не сдавливать ему грудь. Инопланетянин был достаточно плотен, но не сказать чтобы чересчур тяжел.
Чило решил, что ненадолго его хватит, тем более дорога шла все время под гору. Главная опасность состояла не в том, что он рухнет под весом жука, а в том, что споткнется или поскользнется на неровной тропе.
Изогнувшись и посмотрев назад и вниз, Чило увидел четыре остальных конечности инопланетянина, висящие свободно вдоль его собственных ног. В нос ударил изысканный аромат транкса. И, окутанный благоуханием, Чило продолжил спускаться.
— Ты только держись! — сердито бросил он своей неподвижной ноше.— Когда станет потеплее, тебе получшает.
— Да…
Чило почувствовал, как у самого его плеча шевельнулись четыре жвалы, и его едва не передернуло.
— Когда станет потеплее. Не знаю, как тебя благодарить.
Знакомые слова в произношении инопланетянина казались странными и непривычными.