О непосредственной данности вещей при мышлении и ощущении см. в ранней работе А.Ф. Лосева «Исследования по философии и психологии мышления», где говорится:
«Первичная и непосредственная данность есть то „переживание“ предмета, в котором еще не выделены субъект и объект познания и в которой одинаково участвуют как тот, так и другой, производя вместе некое объективное обстояние, лишенное как каких-нибудь структурных форм сознания, так и материально-психических определений и лишь в рефлексии разложимое на субъект и объект» (Личность и Абсолют. С. 77).
Эту «принципиальную координацию», являющуюся первичной данностью, А.Ф. Лосев называет «объективным смыслом» (Там же).
С. 46.** «Почему вы… мне мешаете давать формулы моих веществ и моих процессов?»
А.Ф. Лосева как диалектика интересует диалектическая разгадка реальности и поиски точных диалектических формул, выражающих смысловую разгадку этой тайны. «Философия имени» стала одним из важнейших этапов обретения и фиксирования наиболее точных формулировок имяславия, поисками которых он занимался в 20-е гг. XX в. Формулы в философских текстах А.Ф. Лосева фиксируют итоговые, наиболее насыщенные в смысловом отношении, максимально энергийные моменты диалектического движения его мысли. См. в качестве примера завершающее определение абсолютной мифологии в «Диалектике мифа» (органическую часть формулы составляет последовательность цифр, фиксирующих место пронумерованного пункта формулы в диалектическом рассуждении):
«…абсолютная мифология есть религиозное вéдение (6) в чувстве (7) творчески (3) субстанционального (2) символа (4) органической (11) жизни (5) личности (1), аритмологически-тоталистически и вместе алогически данной (12) в своем абсолютном (9) и вечном лике (10) бесконечного (8)» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 228 – 229).
От подобного формульного мышления А.Ф. Лосев не отказался и в поствосьмикнижный период. См. резюмирующую формулу фонемы из последней работы по лингвистике:
«…фонема есть: I. 1) валентно-, 2) нейтрализованный, 3) автогенный принцип звука, функционирующий как II. 4) сигнификативная, или смыслоразличительная, т.е. не артикуляционно-акустическая и не перцептивная, а именно как 5) континуально-дискретная структура; III. энергийно порождающая, 7) модельно-, 8) функционально-, 9) квантованное, 10) звуковое поле со своей собственной 11) алгоритмической структурой 12) позиционных аллофонов и с IV. 13) программно- 14) информативным, или, точнее, 15) коммуникативным назначением» (Лосев А.Ф. Опыт построения языкознания как диалектической системы. С. 86)
Такое понимание смысловой силы формул у А.Ф. Лосева созвучно учению об энергийности слова и имени у о. П. Флоренского, следующее резюме которого предлагает Н.И. Безлепкин:
«Разные типы слов… обладают различной степенью энергийности… Так, термин несет в себе больше энергии, чем обычное слово, являясь ступенью между законом и именем. Еще большей энергией обладают формулы, т.е. термины в развернутом виде. На высшей энергетической ступени находятся личные имена. Наивысшим по зараженности энергией именем является Имя Божие, носитель Божественных энергий» (Безлепкин Н.И. Философия языка в России: К истории русской лингво-философии. СПб., 2001. С. 340 – 341).
С. 49.* «Диалектика требует абсолютного эмпиризма (и, стало быть, откровения)…».
Слово «откровение» здесь отсылает к религиозному контексту и опытному основанию «Философии имени». В богословии откровением («сверхъестественным Откровением») именуют «особое действие Божие на человека, дающее ему истинное знание о Боге, о человеке, о спасении» (Осипов А.И. Путь разума в поисках истины. Основное богословие. Μ., 1997. С. 171). В православной духовной традиции различают откровение общее (ветхозаветное и новозаветное), а также откровение индивидуальное – «сверхъестественное посещение Богом отдельных лиц, преимущественно святых, при котором им открывались тайны Царствия Божия, души человека, мира» (Там же. С. 172). Так, замечает А.Ф. Лосев, «религия открывает некий абсолютный факт, как, напр., воскресение Христа», и это есть «некий абсолютный факт, который не может быть подвержен никакому сомнению» (Миф. Число. Сущность. С. 110). По церковному учению, Божественное откровение не ограничивается Св. Писанием, а Св. Предание не ограничивается какими-либо хронологическими рамками: «Дух Святой действует через людей всех времен» (Мейендорф И., прот. Введение в святоотеческое богословие. Вильнюс; Μ., 1992. С. 9). А это значит, что, говоря об абсолютном эмпиризме диалектики и «откровении», Лосев не предполагал определенного исторического времени, что противоречило бы и универсальному характеру диалектики. А.Ф. Лосев возвращается к идее откровения в своем учении об абсолютной диалектике и абсолютной мифологии, где дает диалектико-мифологическую характеристику категории-мифологемы Откровения, определяя его как «выразительно-софийную» сторону Магического Имени, как «энергию энергии, развернутую и ставшей убедительной энергию самого Света» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 349).