С. 61.* «Мы здесь получим то самое, что получили бы, если бы мы вместо освещаемого предмета стали изучать самый свет, поскольку он действует при освещении данного предмета».
Образ света появляется в этом рассуждении А.Ф. Лосева не случайно. Антитеза света и тьмы, в вúдении А.Ф. Лосева, христианского неоплатоника, – «необходимейший исходный пункт всякого диалектического мышления» (Бытие. Имя. Космос. С. 93 – 94). Для диалектики, полагает он, «мир есть свет, начиная от абсолютного Единого и кончая последней затемненностью, переходящей в абсолютную тьму, в абсолютный Меон, в абсолютное Ничто», – и задача разума состоит в осознании таких «световых ликов мира» (Там же. С. 104). По Лосеву,
«самая диалектика, необходимо сопутствующая всякому развитому символизму, есть не что иное, как перевод интуиций свето-тени в область чистой мысли»,
поскольку
«определение через антитезис есть, прежде всего, проведение границы и очерчивание некоей фигуры, очевидно, чем-то не похожей на окружающий ее фон, т.е. разной по свету и цвету с этим окружением» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 676).
С. 62.* «Надо во что бы то ни стало постараться понять все эти дистинкции – без примеров».
Пояснение данного требования, обусловленного, на наш взгляд, формальными моментами, связанными со спецификой диалектико-феноменологического мышления, имеется во Введении (С. 23 – 24). Е.Н. Гурко связывает выдвижение требования об отсутствии примеров с моментами содержательного характера:
«Помещение меона в начало лосевской генеральной сводки, одним из вариантов которой (но отнюдь не самостоятельным типом) является человеческое именование, объясняет важность отсутствия примеров, – по той простой причине, что их не могло быть при откровении, явлении Бога в своем инобытии / небытии, бывшем, одновременно, Его самостью. Этим также обосновывается, что схема именования, представленная Лосевым, истинно божественна, – ведь человеческое именование не может начинаться абсолютным меоном в мире, вещи которого как инобытие / небытие уже представлены в коллективном Имени Его. Отсылка к меону в рамках человеческого именования демонстрирует родство его с божественным, ибо, согласно Лосеву, и то, и другое разворачивается как ономатологическая диалектика инобытия (= меона)» (Гурко Е.И. Божественная ономатология. С. 211).
С. 62.** «…подлинную конкретность науки, которая получается в результате ясности и логического чекана определений и выводов».
Конкретность предмета, по мысли А.Ф. Лосева, «возникает только тогда, когда дан и осмысленно обоснован его реальный образ, его оформление в смысле живого предметного лика» (Хаос и структура. С. 578). Такую задачу и выполняет, по Лосеву, диалектика, которая имеет своей целью конкретное логическое конструирование предмета. Он различает чистую диалектику как логический, смысловой аналог реальности и конкретно-жизненную диалектику, направленную на описание жизненной реальности. Рассматривая вещь как осмысленный факт и осуществленную идею, А.Ф. Лосев определяет конкретное бытие как «единство и тождество идеи и факта, сущности и явления, сознания и бытия», полагая, что эта элементарная диалектика может быть применима ко всякому виду и типу бытия (Личность и Абсолют. С. 586).
С. 62 – 63.* «Наш анализ слова начался с того, что толпа считает наиболее конкретным и реальным, а именно со звука; мы начали со звука, подлинно, реально произносимого и реально слышимого».
А.Ф. Лосев развивает реалистическую концепцию имени и слова, которую он все более уточнял и углублял в своих последующих работах. Наиболее эксплицитно эта реалистическая позиция выражена в работе «Вещь и имя», где утверждается:
«Реальный человек имеет дело с реальными вещами и реально их именует; имена же суть реальное свойство самих вещей. Поэтому, никак невозможно философу говорить, что ему неважно, существуют ли вещи или нет. Действительно, у философа, между прочим, должна быть и та точка зрения, которая заставляет его воздерживаться от суждения о вещах и оставаться всецело в сфере „принципов“ и „гипотез“. Но эта точка зрения недостаточна. Она должна быть обязательно сохранена как таковая, но к ней нужно прибавить еще и суждения о реальных вещах… Имена суть реальные свойства реальных вещей» (Бытие. Имя. Космос. С. 864).