С. 68.** «Без слова и имени человек… чисто животный организм».
Интерпретация действительности как организма восходит к античной мифологии и диалектике, задача которой, по А.Ф. Лосеву, состоит в том, чтобы показать рождение мира как живого организма имени сущности, ищущего «примирить антиномию света и тьмы» и живущего этим исканием и этим примирением (Бытие. Имя. Космос. С. 198). В диалектической системе Лосева понятие организма проистекает из изначальной интуиции всеединства и определяется как синтез антиномии целого и части, в котором «уже совсем невозможно отрицать ни цельности, абсолютно неделимой на какие-нибудь частные моменты, ни наличия частей, реально носящих на себе это целое» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 228). В работах второго периода А.Ф. Лосев использует понятие организма для характеристики языка как органического целого. См., напр.:
«…как бы ни был самостоятелен какой-либо элемент и как бы он ни был изолирован от других элементов языка, сам по себе он тоже является органическим целым, каким-то маленьким языковым организмом. А это значит, что каждый элемент языка в зародыше уже содержит в себе то целое, из которого получаются те или иные языковые образования» (Лосев А.Ф. Языковая структура. Μ., 1983. С. 133).
О понятии организма в его сопоставлении с механизмом см.: Личность и Абсолют. С. 586 – 591.
С. 68.*** «Тайна слова в том и заключается, что оно орудие общения с предметами и арена интимной и сознательной встречи с их внутренней жизнью».
По замечанию прот. Д. Лескина, такая встреча возможна «благодаря высшим свойствам слова и имени, которые призваны преодолеть меональность, безбытийственность этого мира» (Лескин Д., прот. Указ. соч. С. 485).
4. Идея – арена формирования смысла в слове
С. 70.* «Ясно… что есть… принцип бесконечного варьирования значения слова, противоположный принципу постоянной предметной однозначности слова».
Тереза Оболевич усматривает здесь сходство лосевской «ноэмы» со стоическим «лектоном», а также в определенной степени – с понятием «семантемы» в современном языкознании (Оболевич Т. Указ. соч. С. 181).
С. 70.** «Мы же должны найти такой момент в слове… который бы говорил о полной адеквации понимания и понимаемого».
Идея «полной адеквации понимания и понимаемого» подробно раскрывается ниже в комм. к с. 82* и с. 82.**
С. 71.* «Нет ничего и – есть что-то иное».
«Ничто» и «нечто» – важнейшие понятия диалектики А.Ф. Лосева, разделявшего конструктивное представление В.С. Соловьева о том, что «на вершине мира стоит единое, творческое ничто», которое, по Соловьеву, есть не «ничто», а «все» (Лосев А.Ф. Владимир Соловьев и его время. С. 698). См., напр.:
«… абсолютное есть ничто и все – ничто, поскольку оно не есть что-нибудь, и все, поскольку оно не может быть лишено чего-нибудь» (Соловьев В.С. Сочинения. В 2 т. Т. 1. Μ., 1988. С. 704).
Эксплицитное описание диалектических этапов того, как «в чистой мысли вместо пустого и невысказываемого „ничто“ мы получаем структурно, т.е. картинно возникшее „нечто“», см. в работе А.Ф. Лосева «Очерки античного символизма и мифологии» (С. 543). См. также в других его работах: Бытие. Имя. Космос. С. 106; Миф. Число. Сущность. С. 228; Примечания // Платон. Сочинения. Т. 3 (1). С. 656.
5. Взаимоопределение сущего и меона в идее
С. 71.** «Если что-нибудь одно – сущее…».
В диалектике платонизма «сущее» входит в исходную универсальную категориальную связку «сущее, тождество, различие, покой и движение» как начала диалектического конструирования эйдоса. А.Ф. Лосев так раскрывает диалектическое содержание данной категории:
«„Сущее“ – само по себе есть нечто нераскрытое, как бы пустое внутри, неструктурное. „Сущее“ указывает только на то, что предмет существует, причем не ставится тут вопроса ни о том, чтó такое этот существующий предмет, ни того, как он существует. Это чистая бытийственность, совершенно бескачественная и неструктурная; это – некая отвлеченная возможность, и причем – неизвестно чего. Это что-то до такой степени формальное, что о нем ничего еще нельзя сказать по существу. Это – какая-то единичность, какое-то одно, которое никакого качества еще в себе не содержит, но которое просто есть нечто, и неизвестно, что именно» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 504 – 505, 507).